– Вы не имеете права, – говорю тихо.
– Я знаю, – отвечает он и ставит на стол стакан воды. – Выпейте.
Я смотрю на воду, потом на него.
– Мне не нужно от вас ничего.
– Вам нужно, – говорит он. – Ради ребёнка.
Я резко поднимаю на него глаза.
– Что вы сказали?
Он молчит секунду. Потом взгляд уходит в сторону, будто он допустил лишнее.
– Вам нельзя голодать, – произносит он уже другим тоном. – И нельзя нервничать.
Я смеюсь коротко, почти беззвучно.
– Поздно, – говорю.
Он подходит ближе. Останавливается на расстоянии, которое не нарушает, но давит.
– Ложитесь, – говорит спокойно. – Я принесу вам чай.
– А если я закричу?
– Здесь шумоизоляция, – отвечает он так же спокойно. – И охрана внизу.
– Охрана? – у меня холодеет спина.
Он кивает.
– Чтобы вы не ушли, – говорит он. – И чтобы никто к вам не пришёл.
В ЗАГСе меня ждет жених.
А я стою в чужой квартире в белом платье и не понимаю, что нужно от меня человеку, который меня сюда привёз.
Глава 3
Он ставит чайник и включает плиту, будто делает это каждый день. Достаёт из холодильника контейнеры, открывает, перекладывает что-то на сковороду. Запах тёплой еды быстро расходится по кухне.
– Поешьте, – предлагает он, не оборачиваясь. – Потом отдохнете.
– Я не хочу спать, – отвечаю резко.
– Я не говорил про сон.
Я стою в дверях кухни, всё ещё в белом платье, и только сейчас понимаю, как нелепо выгляжу в этой квартире. Как будто меня вырвали из одного кадра и вставили в другой, не спросив.
– Я хочу выйти, – говорю. – Или хотя бы открыть окно. Здесь душно.
Он бросает на меня короткий взгляд.
– Окна закрыты.
– Все?
– Все.
Я отворачиваюсь и иду в гостиную. Просто проверить. Подхожу к окну, дергаю ручку – глухо. Второе – так же. Воздух и правда тяжёлый, тёплый, давит на грудь, стянутую белым шелком.
Смотрю выше. Верхняя рама. Высоко, но, может быть…
Подтаскиваю стул. Встаю осторожно, держась за подоконник. Тянусь – пальцы скользят по холодному пластику. Рама не поддаётся. Я поднимаюсь на носочки, переступаю и цепляюсь ногами за длинный подол.
Стул уходит в сторону.
Я не успеваю испугаться – только коротко вскрикнуть.
Он оказывается рядом мгновенно.
Подхватывает меня на руки, удерживает, не позволяя упасть. Я врезаюсь в него плечом, упираюсь ладонями в твердую грудь. В ноздри ударяет терпкий мужской запах. Я судорожно сглатываю и на секунду зажмуриваюсь.
Он не отпускает. Словно ждет, когда я приду в себя.
Испуганно поднимаю голову.
Его взгляд задерживается. Сначала на моём лице. Потом – ниже. На губах. Секунда. Две. Я машинально облизываю пересохшие губы – и тут же жалею об этом.
Он резко втягивает воздух. Звук короткий, сдержанный, почти как рычание, которое он тут же гасит.
Внутри у меня что-то дрожит – тонко, неприятно и странно горячо одновременно.
Я понимаю не мыслью, а телом: это опасно. Не потому, что он держит. А потому, как смотрит.
Он отступает первым. Ставит меня на пол и делает шаг назад, словно увеличивает расстояние между нами.
– Не лазайте, – произносит глухо. – Вы можете упасть.
Голос снова ровный. Почти прежний.
Колени чуть подкашиваются.
– Окна закрыты, – повторяю, скорее для себя.
– Да.
– Почему?
Он смотрит мимо меня.
– Потому что так безопаснее.
Я хмыкаю коротко.
– Для кого?
Он не отвечает. Возвращается на кухню, снимая с плиты сковороду.
– Еда готова, – говорит уже другим тоном. – Садитесь.
Я сажусь за стол. Беру вилку, но есть не могу. Платье шуршит при каждом движении, напоминая о том, где я должна была быть в это утро.
– Вы говорили про одежду, – напоминаю.
Он кивает.
– В спальне. Вам лучше переодеться.
– А если я не хочу?
– Это ваш выбор, – отвечает он спокойно. – Но так будет удобнее.
Я смотрю на него: он не торопится. Ему некуда спешить. Это злит сильнее всего.
Встаю и иду в спальню. Беру с кровати сложенную одежду – простую, домашнюю. Закрываю дверь. Переодеваюсь медленно, будто тяну время. Белое платье остаётся лежать на стуле, чужое и слишком яркое.
Когда я выхожу, он уже сидит на диване. В руках кружка. Он поднимает взгляд – быстро, без задержки. Но мне хватает.
– Поешьте, – произносит он. – Потом решим, что дальше.
– А если я не захочу делать так, как вы прикажете?
Он смотрит на меня внимательно.
– Тогда вы всё равно останетесь здесь, – отвечает он. – Просто вам будет сложнее.