Я замечаю это и снова двигаюсь за ней.
– Павел, – бросаю я. – С ней кто?
Он не успевает ответить.
Резко щелкает. Над головой загорается красный свет. И почти сразу по зданию разносится резкий сигнал.
Сирена.
Кто-то вскрикивает. Люди сдвигаются плотнее. Администратор поднимает руки:
– Спокойно! Техническая тревога! Просьба всем пройти по указателям!
Начинается суета. Люди толкаются, обгоняя друг друга. Из глубины холла появляются двое мужчин в форме. Рации, уверенные движения.
– Техническая тревога! Проходим дальше! – командуют они.
Я ищу глазами белое.
Фата мелькает у служебного выхода.
Двое в форме подходят к Ане с двух сторон. Один наклоняется к ней:
– Невесту – сюда. По инструкции. Быстро.
Она послушно делает шаг. Не сопротивляется. Не оглядывается.
Я рвусь вперёд.
– Стой!
Павел хватает меня за предплечье. Не грубо – жёстко и точно.
– Сергей Романович, не лезьте. Мы проверяем. Это может быть отвлекающий манёвр.
– Это она, – говорю я. – Там она.
– Мы видим, – отвечает он быстро. – Дайте секунду.
Секунда.
Толпа сдвигается. Кто-то кричит, кто-то роняет сумку. Белое платье мелькает между плечами и исчезает.
Я протискиваюсь вперед, уже никого не слушая. Служебная дверь приоткрыта. За ней пусто. Холодный воздух и следы мокрых подошв.
Сирена внезапно замолкает. В здании становится слишком тихо.
– Где она? – спрашиваю я, хотя знаю, что вопрос бессмысленный.
– Ушла через служебный, – говорит Павел. – Машина уехала минуту назад.
– Чья машина?
– Выясняем.
Мне становится холодно. Я набираю Аню. Гудки. Потом тишина. Еще раз. Ничего.
– Это Баратов, – говорит кто-то рядом. Слишком уверенно.
Я смотрю в зал. Цветы. Регистратор с бумагами. Гости, которые уже всё снимают.
Музыку выключают.
Место рядом со мной пустое.
Павел подходит ближе:
– Мы найдём.
Я киваю автоматически.
Потому что в голове только одно:
Я видел, как ее увели.
Я стоял рядом.
И всё равно не удержал.
Глава 8
Я сижу в кабинете, хотя здесь пусто и тихо, как бывает только вне рабочего дня. Я приехал сюда не потому, что нужно работать – потому что не смог поехать домой.
В дом, где с утра всё было готово к торжеству. Где стояли цветы. Где лежал костюм. Где должна была быть Аня.
Здесь проще дышать.
На столе разложенные документы, папка с пометками охраны, телефон, который я кладу экраном вниз. Мне не нужно на него смотреть. Если бы что-то было, он бы уже зазвонил.
Сегодня мы разговаривали.
Я слышал её голос.
Она ехала в ЗАГС.
Я не прокручиваю это вслух. Не разбираю по словам. Просто снова вижу зал. Цветы. Лицо регистратора. Пустое место рядом со мной. И то, как белое платье мелькает между плечами и исчезает в служебной двери.
Я сижу ровно. Не мечусь. Не хватаюсь за голову. Сейчас не время.
Если это похищение – должны быть условия.
Я знаю, как это работает. Деньги. Угрозы. Инструкции. Давление.
Здесь – тишина.
Ни одного звонка.
Ни одного требования.
Ни одного намека на торг.
Как будто Аня не нужна для сделки.
И именно это не даёт мне покоя.
Стук в дверь. Я даже не отвечаю. Павел заходит сам, словно у него нет времени на формальности.
– Сергей Романович, – он говорит тихо, но быстро. – Записи привезли. С камер ЗАГСа и снаружи. Полный пакет.
Я встаю сразу.
– Где?
– Внизу. В комнате охраны. Я попросил подготовить.
Я иду за ним по коридору. Лифт спускается, цифры мигают. Мне не нужны версии. Мне нужен момент, где она пропала.
Комната охраны тесная, пахнет пластиком и нагретой техникой. На столе – ноутбук, рядом флешки, распечатки. Двое охранников встают, но Павел жестом сажает их обратно.
– Начали с момента срабатывания тревоги, – говорит он. – Вот запись со служебного выхода.
Экран запускается. Камера сверху, зернистая картинка, серые лица, толпа. Я вижу себя – в профиль, резкое движение плечом, руку Павла на моем предплечье. Вижу белое – мелькает, исчезает.
Я смотрю не на себя. Я смотрю туда, куда должна была уйти Аня.
Павел перематывает назад.
– Смотрите раньше. Перед тревогой.
Я сжимаю пальцы. На секунду хочется, чтобы она просто стояла в холле, чтобы всё было ошибкой. Но я знаю: не будет.
Белое появляется. Фата. Организатор рядом. Она проходит быстро. И… не смотрит. Ни на кого.
– Приблизь, – прошу я.
Павел увеличивает.
Угол не даёт лица. Только подбородок под фатой, руки с букетом. Всё, за что можно ухватиться, ускользает.