Тихонько выхожу, оглядываясь по сторонам. Сама не знаю, что ожидаю увидеть. Нервы на пределе, боюсь всего подряд. Поднимаюсь на лифте на нужный этаж, подхожу к уже знакомому номеру. Стучусь.
Сначала слегка, еле слышно. Потом все сильнее и настойчивее. Дверь скрипит и приоткрывается. Испуганно заглядываю в номер. Тишина. Стою в оцепенении, не решаясь войти. Мне страшно. А вдруг Роману плохо? Он ранен и срочно нуждается в помощи, а я здесь трушу, оставив его одного?
Решительно прохожу внутрь, неплотно прикрыв за собой дверь. В гостиной комнате бардак, словно там было застолье. Я не обращаю на это внимание, прохожу дальше, заглядываю в спальню и застываю, потрясенная бесстыдной картиной.
Глава 38
Роман Олегович Савин
Аня указывает мне на несоответствие в фотографиях, а у меня в голове скрипят шестеренки. Если сдала она, то зачем сейчас передо мной раскрывает все карты. Ей бы сообщнику звонить, о подставе рассказывать. А она обо мне заботится, предупреждает.
Смотрю, как ее тонкие пальчики подрагивают, когда она скабрезные фотографии достает. Вид пытается невозмутимый сохранить, но лицо держать не умеет. Морщится. Глаза быстрее отводит. Совсем еще наивная девчонка, а я ее в коварные соблазнительницы записал.
Поторопился с выводами, выдал желаемое за действительное. Очень мне хотелось ее с собой увезти. Для того и подтверждениям так легко поверил.
Перепелкина рассказывает про Марину, а мне тошно делается. Близко подобралась гадина. Но ничего, Аню из-под удара выведу, со всем разберусь.
Нутром чувствую, не все так просто с заводом этим. Мутим здесь не только мы. Покопаться бы внимательно. Уверен, что-то мы упустили. Не на том сосредоточились. Думали, мы охоту ведем, и сами дичью оказались.
Усмехаюсь над собой. Стареешь ты, Савин. Из-за девчонки крышей поехал совсем. Незаметно скидываю информацию Ржавому. Пусть все перепроверит. И Аню аккуратно заберет. А дальше сама решит, с кем хочет быть.
Смотрю, как она взволнованно переминается с ноги на ногу, и под ложечкой сосет. Знаю, чего мне хочется. Даже представлять не начал, а уже в паху все напрягается.
Этот вечер она проведет со мной. Такую романтику ей устрою, чтобы надолго запомнила. И отпущу. От этого слова глаз дергается. Точно сдаю. Раньше бы ни за что понравившуюся девчонку не отпустил. Даже в голову бы не пришло. Только раньше и у Сергея не было девушек.
В горы везу. Хочется ей весь мир показать, что там Кок-Тобе, но ей нравится. Сияет вся. Глаза от восторга светятся. Расслабляется, к окну прижимается. Губы приоткрывает от удивления. Ведет меня от нее. Хочется прямо сейчас водителю сказать: в отель разворачивай. А дальше …
Останавливаю себя, за дорогой наблюдаю. Следят за нами. Откровенно пасут, без толкового прикрытия.
Нахожу момент, набираю Ржавому.
– Трындец, в заваруху мы вляпались, – в сердцах произносит Степан. – Прости, Ром, моя вина. Не досмотрел. Отвечу.
– Аню отсюда забери. Не хочу, чтобы ей из-за меня что-нибудь сделали. Считай это первостепенной задачей. Остальное разгребем. Не впервой, – отвечаю резко.
Злюсь на себя, на него. Нельзя было ее с собой брать.
Возвращаюсь к ней. Улыбается. К виду за окном прилипла, не оторвать. На меня бы так смотрела, залюбил бы до беспамятства.
Темнеет здесь быстро. Словно кто-то свет отключает. Раз и ночь.
Возвращаться нам пора, а мне ее отпускать не хочется. По аллее прогуливаемся. Когда я так в последний раз с девушкой по парку гулял?! И не вспомнить уже. Обычно ресторан койка. Ну, шмоток бывает прикуплю еще, если цену пробует набивать. Хотя мне проще просто денег дать и пусть тратит, как захочется.
От канатной дороги у Ани совсем дух захватывает. Грудь вздымается, темные горошины от холода сжимаются и через тонкий материал просвечивают. Оторваться от этой картины не могу. Ладонями их накрываю, между пальцами прокатываю. Она тихонько всхлипывает, но от меня не отстраняется. Страстная девочка, чувственная.
Хочу ее себе. В глаза ее поплывшие смотрю. Моя она. Немного дожать и расслабится. Будет все мне позволять, принимать с благодарностью.
Остыть мне надо. На деле сосредоточиться. А рядом с ней все мысли в одном направлении.
Спектакль хочу устроить нашим наблюдателям. К стенке ее в коридоре прижимаю, откровенно лапаю. Не без удовольствия, что уж там.
Удар у нее нормальный, протрезвляющий. Как раз то что надо, чтобы в себя прийти и в бар направиться. Уверен, не мне одному пощечина понравилась. Краем глаза замечаю тень у лестницы. Они и здесь нас пасут. Серьезно ребята взялись. Пусть видят, что с девчонкой у меня не заладилось.