– Да. От Романа.
Имя падает между нами, как что-то тяжёлое и запретное.
Папа отводит взгляд первым. Встаёт, подходит к окну, стоит спиной.
Мама остаётся сидеть.– Аня… – она говорит очень тихо. – Ты же понимаешь… он… взрослый мужчина. Был. Старше. У него своя жизнь была… И… – губы дрожат, – его больше нет.
Знаю.
– Ты уверена? – ещё вопрос. Бессмысленный, но нужный.
Я киваю. Не в силах повторить вслух.
Папа тяжело вздыхает у окна.
– Мы тебя любим, – говорит он ровно. – Это не обсуждается. Что бы ни было.
Сердце делает маленький благодарный рывок – и тут же падает обратно.
– Но ты должна думать головой, – продолжает он. – Ты ещё студентка. У тебя нет работы, нет опоры. Он… – пауза, – не сможет помочь. Никак.
Слово «умер» ни мама, ни папа не произносят. Будто от него станет хуже.
– Мы не потянем за тебя ребёнка, Ань, – тихо добавляет мама. – Мы не двадцатилетние. Мы всегда будем рядом, но… мы не сможем дать ему всё. А ты… ты сломаешь себе жизнь.
Слово «сломаешь» режет по нерву.
– Ребёнок – это ответственность на всю жизнь, – подхватывает папа. – Это не просто «я хочу». Это бессонные ночи, деньги, болезни, садик, школа. Ты сама ещё… – он не договаривает «ребёнок», но я слышу.
Мне хочется заорать, что я не маленькая. Что я уже пережила больше, чем большинство их знакомых.
Но язык прилипает к нёбу.– Есть варианты, – мама собирает всю мягкость, на которую способна. – На таком сроке… еще можно всё… – она не договаривает, но смысл понятен. – Ты успеешь закончить учебу, устроиться. Ты красивая, молодая. Встретишь своего человека. Не того… – снова пауза, – не так.
В груди стягивается тугой узел.
– Вы хотите, чтобы я… – я не могу произнести последнее слово. Просто обрываю. – Этого не было?
Мама подаётся вперёд и берёт мою руку.
– Мы не «хотим», – шепчет. – Мы боимся за тебя. Очень. Мы видим, как ты ходишь как тень. Как тебе тяжело. И просто… не понимаем, как ты выдержишь ещё и это.
Я смотрю на наши сцепленные пальцы.
Её кожа – тёплая, мягкая. Моя – холодная.– Я не знаю, как, – честно отвечаю. – Но я… – вдыхаю глубже, – я чувствую, что не могу… просто сделать вид, что его нет.
Его – это уже не про Романа.
Это про того, кто растёт внутри.Тишина становится гуще.
Папа всё ещё у окна. Мама всё ещё держит меня за руку.– Ты не обязана решать всё прямо сейчас, – тихо говорит он, наконец оборачиваясь. – У тебя есть время подумать. Но думай, Аня. Не только сердцем. Головой тоже.
Я киваю.
Потому что сказать «я уже решила» – страшно.А признаться себе в этом – ещё страшнее.В комнате темнее, чем на кухне. Я закрываю дверь и просто опускаюсь на кровать.
Живот еще не изменился. Плоский, как раньше.
Я кладу на него ладонь – осторожно, будто могу потревожить.– Я с тобой, – шепчу. И сама удивляюсь этим словам.
Слез нет.
Их будто не осталось.Есть только усталость и странное тихое упрямство где-то под рёбрами.
Я не знаю, как, но я не сдамся.
Телефон мигает на тумбочке. Сообщение от Сергея:
«Как ты?»Пальцы сами бегут по экрану:
«Поговорила с родителями. Живу.»Долгая пауза.
«Я заеду вечером», – приходит ответ.
Я смотрю на экран.
На слово «заеду».Он уже прислал продукты, организовал машину.
И теперь – «заеду».
Меня бросает в жар.
Глава 66
Вечер подкрадывается незаметно.
Сумерки скрадывают углы, делая свет в комнате мягче, но внутри – никак не мягче.Мама суетится на кухне, греет суп, и я слышу, как она пару раз шепчет что-то папе. Тот отвечает односложно.
Звонок в дверь раздаётся так, будто ударили по тонкой стеклянной стенке внутри меня.
– Я открою, – говорю слишком быстро и сама удивляюсь, откуда взялся голос.
В прихожей свет ярче. Я вижу свое отражение в зеркале – бледное, с темными кругами под глазами.
Но менять что-то поздно.Открываю.
На пороге Сергей.
Пальто, шарф, волосы чуть влажные от дождя. В руках – букет. Не стандартные красные розы, а смешение: белые хризантемы, немного зелени, что-то нежно-розовое, я даже не знаю название таких цветов.
Он выглядит усталым. И собранным.
Как человек, который принял решение и теперь просто пришёл его озвучить.– Привет, – говорит он тихо.
– Привет, – отвечаю. Голос почему-то садится.
Мама появляется в коридоре, вытирая руки о полотенце. Замирает, увидев цветы.
– Здравствуйте, Сергей, – произносит она, уже чуть официально. – Проходите.
Папа выходит из комнаты в домашнем свитере, но с таким видом, будто в галстуке. Смотрит внимательно, долго.
Сергей, как воспитанный мальчик, сначала здоровается с ними, протягивает букет маме.