– Анечка, – говорит он спокойно, но голос у него чуть хрипит, – ты не обязана принимать решение сразу. Но и тянуть долго тоже нельзя. Это… касается всех.
Я киваю. Ложь была бы легче, но я не вру:
– Я думаю. Просто… мне нужно время.
Мама тихо вздыхает и опускает взгляд на свои переплетенные пальцы.
– Сергей хороший, – мягко произносит она. – Он заботится. Он уже рядом, когда нам… когда нам самим тяжело понять, как всё устроить.
Слова звучат не как давление. И от этого только больнее.
Папа добавляет:
– Он любит тебя. Это видно. И он не убежал.
Я смотрю на свои руки. На ногти, на крошечную царапину на коже. На всё, что не связано с людьми, чье мнение может ранить.
– Я знаю, – говорю тихо.
Потому что правда.
Пауза становится слишком долгой, и мама осторожно продолжает:
– Аня… ты ведь понимаешь, что одна тебе будет… сложно. Очень. Мы постараемся помочь, но мы не молодеем. И если Сергей готов взять ответственность…
– Мама, – перебиваю я тихо, – я слышу. Правда. Просто… я не могу сказать «да», когда сама не понимаю, кто я вообще сейчас.
В комнате становится тише. Почти пусто.
Папа кивает – наверное, единственный, кто действительно понял, что я сейчас сказала.
– Мы дадим тебе время, – произносит он. – Но, Ань… поговори с ним. Ему тоже нелегко.
Я почти усмехаюсь. «Нелегко» – слово слишком мягкое для всего, что стоит между мною и Сергеем.
– Я поговорю, – обещаю. Не знаю когда. Но обещаю.
Мне нужно выйти. Просто выйти – чтобы не думать, что в трёх комнатах этого дома уже не хватает воздуха.
Коридор пустой. Свет тусклый. Я натягиваю пальто, шарф, спускаюсь по лестнице, будто под ногами нет ступеней.
На улице пахнет мокрым железом и чем-то терпким, осенним. Ветер режет щёки.
Я делаю пару шагов – просто чтобы идти куда-то, где меня никто не трогает и не ждёт ответа.
Телефон вибрирует в кармане.
Экран вспыхивает.
«Я возле дома. Если хочешь – выйди».
Сергей.
Я закрываю глаза. Так быстро. Так скоро. Я даже не успела прочитать себя внутри.
Пальцы сами пишут:
«Я вышла».
Ответ приходит почти сразу:
«Стой, я к тебе подойду».
Я слышу шаги по мокрому асфальту еще до того, как вижу его.
Он выходит из-за угла – высокий, в темном пальто, с тем выражением лица, которое больше всего похоже на правду: усталость, решимость и что-то ещё. То, что мне страшно распознавать.
– Привет, – говорит он тихо.
– Привет.
Мы стоим всего в трёх шагах друг от друга, но расстояние между нами – как километры.
Он смотрит внимательно, изучающе.
– Ты… думала? – осторожно спрашивает он.
– Да.
– И?
Я делаю вдох.
Грудь сжимается.
Руки дрожат – он сразу замечает, но не приближается, хотя я вижу, как пальцы чуть дернулись.
– Сергей… – начинаю и чувствую, как горло сжимает, – я правда думаю. Но я не могу ответить сразу.
Он кивает. Не отводя глаз.
– Я понимаю.
И вдруг на лице мелькает что-то похожее на боль. Настоящую. Не ту, что мужчины обычно прячут.
– Я буду ждать, – говорит он. – Столько, сколько нужно. Но… – он делает шаг ближе, медленно, – только одно скажи. Ты не исчезнешь?
Слова ранят точнее ножа.
Исчезнуть – это то, что я делала всё последнее время. Пряталась. Молчала. Замерзала внутри.
– Нет, – шепчу я. – Не исчезну.
Лёгкое облегчение проскальзывает в его взгляде. Очень лёгкое. Почти незаметное.
– Хорошо, – произносит он. – Тогда… когда будешь готова – просто скажи мне. Любой ответ. Я приму.
Фраза, которая могла бы быть красивой, если бы не была такой тяжелой.
Мы стоим молча, пока ветер не заставляет меня поежиться.
Он замечает:
– Пойдём в дом? Ты замерзла.
Я качаю головой.
– Нет. Я ещё немного погуляю.
Он смотрит долго. Словно проверяет – не упаду ли я прямо сейчас.
Потом кивает.
– Я пойду. Но… – взгляд становится мягче, – если станет плохо, позвони. В любое время. Я приеду.
– Хорошо.
Он разворачивается и уходит по дорожке.
Я смотрю ему вслед и понимаю, что вместо легкости после разговора стало только тяжелее.
Он ждёт.
Родители ждут.
Ребёнок – он тоже ждёт.
И только я всё ещё не знаю, куда идти.
Я разворачиваюсь к дому и в ту же секунду, прежде чем сделать шаг, боковым зрением ловлю движение у крайнего подъезда.
Не тень.
Фигура.
Черная куртка. Капюшон. Стоит неподвижно, как вырезанная из темноты.
И смотрит на меня.
Дыхание сбивается.
Секунда.
Две.
Фигура делает шаг назад и исчезает в темном проеме подъезда.
Сердце колотится, словно сейчас прорвет грудь.
Не может быть.
Не должно быть.
Но внутри поднимается то самое чувство, которое невозможно спутать ни с чем.