Как будто кто-то только что прошёл прямо по краю моей судьбы.
И оставил след.
Глава 70
Роман
Когда дверь за Ржавым закрывается, тишина становится другой.
Не больничной, а личной.Только что здесь был человек, который вытаскивал меня из-под пуль, ям и переговоров.
Теперь – потолок, лампа, капельница, пульс на мониторе.И новые слова, которые не уходят.
Аня беременна.
От меня.Сергей сделал ей предложение.Я смотрю на белую стену и впервые за эти месяцы понимаю: я не умер.
Не получилось.Если бы умер, не было бы так больно.
Ночь растягивается.
Я не сплю и не бодрствую. Просто лежу, считывая своё тело.Правая рука слушается. Левая – хуже. Нога ноет, но держит. Ребра стягивает повязкой. Лицо лучше не трогать – кожа тянется, как чужая.
Жить с этим – отдельная задача.
Но сейчас есть другая.Баратов.
Я не знаю, кто именно толкнул машину, его люди или мелкий исполнитель, но нитка всё равно ведёт к нему.
Завод.Договор.Шаги, которые я сделал.Шаги, которые сделал он.Я не удивился, когда машина полетела вниз.
Я удивился, что дышу до сих пор.И весь этот цирк с похоронами без тела, «официальным заключением», рыданиями директоров по углам… – всё это я примерно представляю. Я слишком хорошо знаю, как работает мир, который сам строил.
Сергей.
Империя.Багровое лицо Баратова, когда понял, что купил пустоту.И Тахир, который думал, что спрятался между нами, как мышь между двух камней.По-хорошему я должен был уйти.
По-честному.Оставить всё сыну, не влезать.
Пусть сам.Я даже почти согласился с этой мыслью, когда впервые увидел себя в зеркале.
Тот человек, который смотрел оттуда, не имел права возвращаться в свою прошлую жизнь. Слишком много шрамов – не только на коже.Но беременность всё меняет.
Ребёнок.
Мой.И не только мой.Сергей знает.
Делает предложение.Он делает «правильно». По учебнику.
А я…Я тот, кто поставил всех в это положение.И вот теперь выбор такой простой, что тошно: остаться мертвым или вернуться живым.
Мёртвый – не мешаю.
Живой – рушу то единственное, что у них может сложиться.Но для начала мне надо встать на ноги.
Буквально.Врач заходит под утро.
Уставшее лицо, синяки под глазами, халат, который давно надо сменить.– Не спите? – спрашивает, будто это шутка.
– Был разговор, – отвечаю. Голос сиплый, но ровный. – Важный.
Он листает карту, делает пометки.
Я смотрю прямо.– Сколько ещё вы собираетесь держать меня здесь?
Он поднимает брови.
– А вы куда-то торопитесь, Роман Олегович?
– Да, – говорю. – У меня незаконченные дела.
Он усмехается краем губ.
– Вы ещё вчера едва ходили до туалета.
– Сегодня дойду до двери, – отрезаю. – На завтра планирую коридор.
Он всматривается в меня внимательнее.
Это не тот врач, который верит словам. Он верит цифрам и анализам.– Вы перенесли тяжелую травму, – говорит он спокойно. – Ожоги, переломы, контузия. Ваш организм потратил всё, чтобы выжить. Если сейчас вы будете геройствовать…
– Я не собираюсь бегать по горам, – перебиваю я. – Мне нужен выписной эпикриз и рекомендации. А дальше я разберусь.
– Где вы собираетесь «разбираться»? – уточняет он, но без любопытства. Скорее, по инструкции.
– Не здесь, – отвечаю. – Это всё, что имеет значение.
Он молчит.
Я вижу, как он колеблется между врачом и человеком.– К вам вчера приезжал знакомый, – наконец говорит. – Я видел, как вы на него смотрите. Это не «просто коллега». Если он готов забрать вас на себя, перевести в нормальную клинику, обеспечить уход… я могу пойти навстречу. Но официально… – он делает паузу, – официально у вас нет паспорта, регистрации, фамилии. Вы числитесь как тот самый «неизвестный». Для документов вы всё ещё… никто.
– И пусть так и остаётся, – отвечаю тихо.
Он удивленно поднимает взгляд.
– Вы понимаете, что говорите?
– Очень хорошо понимаю, – я чуть шевелю плечами. – Официально я погиб. Вас это устраивает – меньше бумажной работы. Меня – тоже. Пока.
Мы смотрим друг на друга долго.
Он первым опускает глаза.
– Хорошо, – произносит. – Официально вы остаетесь у нас. Неофициально – если ваш… знакомый оформит перевод в частную клинику, я подпишу всё, что нужно. Но… – он задерживается на секунду, – вы уверены, что хотите вот так исчезнуть?
Я усмехаюсь безрадостно.
– Я уже исчез. Вопрос только в том, куда вернусь.
Он не спорит.
Только кивает.– Тогда подготовьтесь. Завтра с утра я зайду ещё раз.
Когда Ржавый приходит, солнце уже высоко.