Хотя урон был нанесён колоссальный, до самых защищаемых глубин разрушение не добралось. Ему ещё пришлось идти по уцелевшим галереям и залам, не обращая внимание на мельтешение смертных и пир полубогов. Совершенно точно уцелел тронный зал, по пути куда передовые декады взламывали оборону; совершенно точно уцелела сокровищница. Двери в обитель рекса держались до последнего, лучшие воины Улдина Зэльгафивара, его Собственные бились с легионерами насмерть, но их жертвенность была не прочнее их рунных лат, а те поддавались жару драконьего пламени. Стремительным вихрем Фуриус Брахил разметал последних защитников, погасил клинок и обрушил удар кулака на высокие, прекрасно украшенные двери чёрного камня, похожие на мрачные иконы в золотых окладах. Створки слетели с петель.
Тронный зал рекса был весьма велик и неожиданно мрачен. Туарэй первым ступил на грандиозную карту Хребта, выложенную по полу бесконечными самоцветами. Клацая когтями, он шагах среди чёрного мрамора с серыми прожилками, шагал мимо огромных очагов и монументальных колонн. Два Собственных подле тронного пьедестала выставили перед собой рунные протазаны, бог одобрительно кивнул им рогатой головой, приветствуя верность и отвагу, а потом оба гнома воспламенились. Они кричали и катались по полу, охваченные бездымным, бесцветным огнём, пока от обоих не осталась лишь зола и обугленные доспехи. На большом золотом троне расплылся Улдин Необъятный, гномский рекс, гномский царь, плоть от плоти Зэльгафа, плоти от плоти Туландара.
— Какое яркое вырождение некогда могучей крови, — сказал Туарэй, разглядывая это тяжело дышащее существо на всех уровнях реальности, включая саму душу. — Посмотри, легат, посмотри на него внимательно, прочувствуй.
Руки Фуриуса Брахила мелко дрожали от ярости. Он смотрел на гнома и не мог заставить себя поверить, что вот это существо стало причиной гибели столь многих достойных мужчин и женщин, стольких легионеров, стольких отважных гномских воителей. Вот это!
Одежды рекса были липкими и мокрыми от пота, бесконечно растянутая кожа белела как кислое молоко, золотой венец съехал по скользкому черепу набок, глаза не могли сосредоточить взгляд, в ментальном поле царил какой-то сумбур, даже моги Туарэй читать мысли гнома, не разобрал бы смысла.
— Ответь, смертный, почему ты ещё здесь? Почему не попытался сбежать? Не вижу в тебе ни отваги, ни верности дому, если и было это, то давно уж задохнулось под наплывами жира. Осталась только жадность, коварство и властолюбие. Такие как ты склонны бежать, не оглядываясь, но ты ещё здесь. Почему?
Улдин Необъятный неспособен был говорить, ужас парализовал его некогда острый и цепкий ум. Обратив внимание на жирные слабые пальцы, унизанные баснословно богатыми кольцами, бог заметил одно: золотое, украшенное рунами по бокам от круглого красного камня, похожего на яшму, совсем не такого дорогого и большого, как соседи.
— Ах, вот оно что, ты до последнего ждал помощи, не верил, что они тебя бросят. Смотри, легат, и пусть видят все Верные: любой, носящий такое кольцо открыто, или просто владеющий им — мой враг. Его следует хватать, пытать, а потом предавать огню.
Схватившись когтями за спинку трона, Туарэй поднял его и стряхнул колышущуюся гору жира на пол. После рекса благородное сидение пахло мочой и было мокрым. Поморщившись, бог расплавил трон, а потом восстановил, вытянув ввысь по своей фигуре, придав вид застывших языков пламени, и воссел.
— СДЕЛАНО!!! — Его голос понёсся по крепости. — ТРОН ПОТОМКОВ ЗЭЛЬГАФА ПОПРАН!!! РЕКС НИЗВЕРГНУТ!!! ДРАКОН НЕРОЖДЁННЫЙ ВОЦАРИЛСЯ В ОХСФОЛЬДГАРНЕ!!!
Сотни глоток взревели, выражая одобрение.
— Мой император, позвольте…
— Не позволяю, легат, — дёрнул уголком рта Туарэй. — Казнь будет проведена при всех возможных свидетелях, включая обитателей посольских кварталов. Весть о том, что произошло здесь, растечётся в обе стороны от Хребта, весть о нашей мощи. Она породит страх, который станет предвестником наших дальнейших деяний. А пока что…
Он осёкся, почувствовав два болезненных импульса. Две яркие души Верных влились только что в его внутренний пожар. От такого глаза бога расширились, янтарное пламя в них полыхнуло светом сверхновых звёзд, и взор понёсся туда, где произошли потери. Через ближайших живых легионеров он увидел тела своих полубогов, разрубленные, лежащие на полу; вокруг было много мёртвых гномов… и один живой.