Он перекрывал подступ к закрытым дверям, облачённый в старинные чёрные доспехи с глубоким фиолетовым отливом и грубо вделанными рунами. Гном сжимал в одной руке топор, а в другой — круглый щит со следами бесчисленных битв, его лицо скрывала личина с крутыми усами, крепившаяся к шлему, на темени которого колыхался куцый красный плюмаж конского волоса, а по плоским наплечникам хлестала драная бармица. На спине гнома был укреплён резной каменный шест, поддерживавший истончённое временем, но укреплённое золотой нитью знамя Колена Зэльгафова.
Огненным вихрем Туарэй промчался из тронного зала в дальние помещения, сжигая по пути всё, что могло сгореть, оплавляя камень и металл. Он быстро оказался над телами погибших, что лежали в лужах ещё горячей, но уже не кипящей крови, а потом обратил всё внимание на гнома. Глазам бога открыто намного больше, чем глазам волшебника, и потому Туарэй смог увидеть над головой защитника дверей отметину, которую за последнее время встречал уже дважды. Тонкий бесцветный, незавершённый нимб-полумесяц, искажение пространства, словно… Напрягая божественные глаза, он разглядел и другое: гномов было два, тот, которого видели все, тяжело дышащий, облачённый в старинные латы, и другой, огромный, бестелесный, в этих же латах, с топором и щитом, средоточие могучей воли духа.
— Я вижу тебя, Зэльгаф сын Туландара, вижу, что ты поддерживаешь… потомка. Я вижу отвагу, решимость, силу. Вижу волю. — Взгляд бога упал на тела легионеров. — Вам рано отдыхать, вас слишком мало ещё, некому занять места в шеренгах.
Он отставил копьё в сторону, вытянул вперёд руки ладонями вверх и сжал пальцы так, что когти пробили кожу, наружу просочился чистый божественный ихор, похожий на струйки мельчайших алмазных и рубиновых песчинок, наполненных светом. Чистая жизненная сила божества проливалась на тела.
— ВСТАТЬ, МОИ ВЕРНЫЕ!!!
Остывающая кровь павших легионеров закипела вновь и потекла обратно в разрубленные артерии, куски чешуйчатых тел притянулись друг к другу, срастаясь толстыми рубцами что швами, сердца полубогов забились, а Туарэй изъял из своего внутреннего пожара две яркие души и вернул их обратно. Эхо сдвоенного беззвучного крика пронеслось по крепости, когда мёртвые открыли глаза.
Это было тяжело, безумно тяжело, чтобы вернуть их Туарэй потратил больше сил, чем вложил в метание копья. Он был богом разрушения, он мог десять раз смести весь город с лица Валемара, и это было бы легче, нежели возвратить кого-либо к жизни. Но в телах этих воинов тёк и его ихор тоже, его сила пропитывала их суть на всех слоях бытия, они не ушли за Кромку, и он растратился, вернул их обратно, потому что те были слишком ценны. В грядущем понадобится каждый.
Понимание происшедшего распространилось в сознании всего Первого легиона, провинившиеся стояли перед господином на коленях, опустив головы, но он не намеревался карать их, — разочарование братьев по крови и оружию станет лучшей карой, они ещё долго будут отчаянно стремиться загладить вину.
Вместо этого Туарэй притянул Доргонмаур и направился к гному. Теперь он понимал, что за «нимб» окружал его голову, такой же, как у легата, такой же как у белого орка. Маги ничего не знали о метках подобной природы, просто не могли воспринимать их, а вот божественные очи видели всё.
Гном отразил первый выпад, ударная волна разошлась во все стороны, сотрясая крепость, по стенам побежали трещины. Усмехнувшись, бог нанёс второй удар, но не по гному, а по телу его призрачного покровителя, дух Туландара закричал в Астрале, раненный в плечо, его смертное воплощение со стоном выронило топор. Убрав дерзкого смертного с дороги лёгким ударом хвоста, Туарэй прошёл через двери, которые тот столь отважно охранял. Ничего необычного там не оказалось, несколько богато обставленных помещений с большими, но зарешечёнными окнами, покои знати. Пугливо светили из резного шкафа три огонька жизни.
— Выходите сами, или я войду к вам.
Дверцы со скрипом творились и на ворсистые паласы ступили, оглаживая помятые платья, женщины гномского племени. Две молодые и одна постарше, между ними виднелись явные кровные линии. Между ними и защитником, которого уже схватили воскрешённые легионеры.
— Не убивать. Всех четверых доставить в тронный зал. В целости.