— Примешь совет?
— Совет или божественное указание? — уточнила волшебница со скепсисом.
— Отправляйся в Кэрн-Роварр. Гед Геднгейд собирается бежать из этого мира, он верит, что сможет переместить всю свою долину, и собирает там образцы, строит своего рода спасательный ковчег. Он возьмёт тебя, не сомневаюсь. Такие как ты многое могут сделать в новом мире.
Волшебница задумчиво намотала на палец одну из своих длинных смоляных прядей.
— Тогда почему ты не просишься на борт этого его «ковчега»?
Туарэй высокомерно приподнял бровь, копьё в его руке издало насмешливую ноту.
— Я не побегу, мой путь — война. Смертные ждут, что я приведу их в безопасное убежище, а у меня несколько иное видение.
— Значит, будешь драться… с кем?
— Объяснять это долго. Геднгейд откроет тебе тайну, как открыл многим великим волшебникам настоящего. Они помогают ему собирать образцы со всего мира: культуры, историю, верования, растения, животных, разумные виды. Ты — ценный образец.
Они шли по крепости, которая, казалось, вымерла. Даже слуги, которым было позволено свободно передвигаться, слишком боялись делать это. Впереди показался край оплавленной раны, нанесённой Туарэем. Вдыхая утренний воздух полной грудью, бог встал на срезе десятков ярусов, окинул взглядом руины верхнего города, улыбнулся.
— Не пропади в грядущем, чародейка, — сказал он на прощанье, — держись за семью, эта ценность — непреходящая.
Он нырнул в свободное падение, распахнул яркие крылья и, восходя обратно на высоту, воспламенился. Над Охсфольдгарном Туарэй полетел в виде огромного дракона с алой спиной и серебристым животом. Гномы, копошившиеся внизу, кричали и падали наземь от ужаса, — они с отрочества впитывали страх перед змеями неба, а теперь один из драконов стал их владыкой… Куда двигался этот обезумевший мир?
Глава 14
День 8 месяца фебура ( II ) года 1651 Этой Эпохи, Кхазунгор, Пепельный дол.
Туарэй нёсся над горными вершинами, его душа хохотала, а разум не мог поверить, что когда-то, в смертном бытии, он боялся высоты, волевым усилием заставлял себя отрываться от земли. Как давно это было, как странно и несуразно! Его глазам открывался вид на сотни дневных переходов округ, ослепительно-белые ледники, хаотичный, но завораживающий рисунок трещин в каменном хребте мира, сверкание на солнце высокогорных озёр, а вокруг пели быструю божественную песню духи ветра. Они были сутью самой свободы, счастливые, не думающие ни о чём на свете, пока сама природа их не позовёт начинать буран или закручивать вьюгу. Будучи смертным, Туарэй многое из этого мог ощутить, но только став богом, обрёл подлинную свободу. Казалось, не сила ветра наполняла паруса его крыльев, а чистая эйфория. Не выдержав, красно-серебряный дракон открыл пасть и в ультрамариновом куполе разнёсся рокочущий рёв, сгоняющий лавины и вызывающий трепет. Тысячи драконов Хребта единовременно распахнули пасти и, следуя неясному порыву, ответили.
Но всё когда-нибудь заканчивается, как закончился и его полёт. Туарэй опускался на землю, вспоминая, что свобода его всё ещё ограничивалась всеми этими маленькими и хрупкими смертными существами, которые питали его, которые вверяли себя ему, и перед которыми он чувствовал противоречивую ответственность. Противоречивую, потому что одна часть его сущности требовала защищать их, а другая захлёбывалась от ненависти при одной мысли о том, что он, Туарэй, скован хоть чем-то в этом мире.
Величественный дракон сделал круг над Пепельным долом и, поднимая бурю крыльями, опустился на землю перед чернокаменным амфитеатром. Тяжело шагая, он уменьшался, принимая прежнюю форму, а навстречу спешила Самшит в сопровождении Пламерождённых и Огненных Змеек.
— Победа, — гулко провозгласил он.
— Мы молились, мой бог, — склонилась она.
— Я чувствовал. — Проходя мимо, Туарэй мимолётно коснулся её плеча и обратил свой взгляд на молодёжь. — Как они себя вели?
— Как примерные амлотиане. Я волновалась, мой бог, и решила посвятить время образованию. Дети верят, но… архаично, как во времена старого культа. Не было ли дерзостью…
— Нет, не было. Тот культ выродился, стал бесполезен. Будущая вера империи находится в руках Драконьих Матерей, а сами эти дети — будущее Первого легиона.
Вокруг становилось всё более людно, верующие собирались, чтобы опуститься на колени и помолиться богу напрямую, преисполненные благоговения. Все были здесь, невысоклики тоже. Они смогли перевести дыхание и больше не казались ходящими по краю могилы.