— Никогда не дрогнет сердце, в котором горит искра, — сказал люменомант, возвестив пробуждение Ока Белизны.
Мощный и широкий поток света ударил из-под его капюшона, сжигая подползавшие эмблемы и сам туман. Светлый маг водил взглядом из стороны в сторону, соскребая скверну со всех поверхностей, отталкивая Темень Ползучую назад, стерилизуя от тёмных эманаций сам Астрал.
Но мёртвое сердце Эгидиуса уже некоторое время билось, оживлённое глубочайшей, невыразимой ненавистью к заклятому врагу Тьмы. Эта сила и помощь посоха наделяли его могуществом за гранью собственных пределов, и единственное, чего Эгидиус боялся, — это Великое Очищение, которое некогда уничтожило архиколдуна Димитра Багалепского. Но это заклинание магии Света являлось высшей формой проявления, и, если враг не носил его в голове, отдавая хранению огромную часть своего внимания и сил, то на сплетение требовалось время. К тому же Эгидиус понимал, что ни он, ни люменомант не находились на собственной территории, они затеяли бой в гробнице бога смерти, и присутствие кахолонгового саркофага ни одному из противников не позволило бы развернуться во всю мощь. По сути, Зенреб лишь потому не обратил ещё внимания на возню подле своей земной оболочки, что возня та являлась частью его мировоззрения. Некроманты не были темны или светлы, они всегда шли серым путём, понимали глубокую важность равновесия, находили силу на перекрёстках дорог и терпели жизнь, потому что без неё смерть теряла смысл.
Из Темени Ползучей уже начали подниматься эмблемы Второго Круга, Тёмные Братья: Человекоподобные фигуры, опрометью бросавшиеся к светлому магу, сгоравшие в его Оке Белизны и продолжавшие бесконечно нарождаться. Люменомант, орудуя одним своим заклинанием, тоже творил новое, более весомое.
— Везде, где царствует Тьма, вас ждут, о Вестники Света, баэл олкоэ паргайнен, — гремел он, рисуя посохом ослепительный узор линий, наполняя их искрящейся светлой гурханой. — Эрсеткотол итри боаэррет.
Из-за спины люменоманта появились бесчисленные фигуры, выглядевшие как тени, если бы те могли состоять из чистого света. Крылатые, словно ангелы, они вытянулись, рассеивая Темень Ползучую, круша мелкие эмблемы небрежными взмахами рук, убивая Тёмных Братьев, распадаясь мириадами палящих искр то тут, то там, создавая в чёрном тумане прорехи. Но Малодушный уже вытягивал из самого сердца темноты три высокие чёрные фигуры, согбенные, с опущенными головами и лицами, к которым приросли ладони. Чёрные Плакальщики, эмблемы Пятого Круга, воплощения бесконечной скорби мёртвых богов по тем временам, когда боги эти были живы, любимы, когда принимали жертвы и заботились о вероломных смертных…
Плакальщики зарыдали. Сами по себе эти эмблемы не могли сражаться, но и не должны были, зато их голоса убивали всё живое вокруг, гасили свет и наполняли силой созданий Тьмы. Стоило Плакальщикам начать стенать, как мелкий гнус ринулся в атаку с удесятерённой силой, Тёмные Братья перестали гореть от единого соприкосновения со световой пылью и стали напоминать грозное воинство. Вестники Света приносили себя в жертву один за другим, удерживая наступление Тьмы, создавая в ней большие дыры, но которые тот же миг затягивались. Они покупали создателю время и тот продолжал плести, отступая к дальней стене. Темень Ползучая подбиралась к нему по полу, стенам и потолку, эмблемы Первого Круга сыпались сверху дождём, однако, сгорали, ударяясь об Ореол Непротивления, а затем люменомант закончил…
— Эйнан-сэй гайад эн амут. По пути бесконечного круга иду за тобой, о, Солнцеворот.
Над его головой возник диск чистого Света с десятками пламенеющих лучей, который завращался, создавая воронку, втягивавшую и расщеплявшую самаю Тьму. Заклинание комкало Темень Ползучую, эмблем, ядовитые миазмы, скручивало и разрушало, делаясь ярче, наращивая силу и скорость. Солнцеворот сиял, пока создатель продолжал сосредоточенно держать его силой воли.
— Ни одна звезда не может кормиться вечно, люменомант, — прошептал Эгидиус, поднося левую руку к лицу и приподнимая край вуали жалами Рокурбуса, — рано или поздно она превратится в сверхновую, а потом либо в белого карлика… либо в чёрную дыру.