Туарэю эта красота оказалась безразлична, огненный бог продолжил восхождение, а смертные потянулись следом, боясь отстать от покровителя. Никто из них не знал, какой ценой были спасены жизни, никто не мог слышать, как громко Туарэй дышал, никто не замечал, как трещины на его коже расширились, истекая чёрным дымом вместо крови, а сердце, видневшееся сквозь дыру в груди, потускнело.
Он поднялся на скалистый гребень первым и, обернувшись, окинул взглядом бескрайнюю равнину. Там, далеко внизу лежал Вестеррайх, западная половина континента, почти плоская от предгорий до самой Дикой Земли. Глаза бога преодолели пространство на сотни лиг, увидели древние города на заснеженных землях, и Туарэй удивился тому, насколько умиротворённым и красивым казался тот терзаемый бедами край. Ни война, ни мор, ни ползучее вторжение древних сил не могли испортить его облик этой зимой.
— Дом…
— Мой бог? — Самшит вместе с телохранителями только что поравнялась с Доргон-Ругалором, её ресницы стали ещё белее от инея, дыхание облачками вырывалось изо рта, утеплённая одежда скрадывала очертания тела.
— Мой дом. Я исходил его почти вдоль и поперёк, не был только в южных землях, за озером. Ты пересекала их по пути в Эстрэ.
— Да, мой бог, — сказала она, хотя он и не задавал вопросов. — Взгляните в мою память, тот край поистине чуден.
— Нет. Южные земли ничего не значат для меня, пускай они сгорят.
Глаза бога слабо мерцали.
— Я дерзну сказать, — прошептала Самшит бледными губами, — мой бог, нам следует помолиться для вас…
— Не сейчас. Люди слишком вымотаны, пусть лучше отдохнут, чтобы двигаться хоть немного быстрее.
— Цель близка, мой бог?
Подул северный ветер и над склоном пошёл чёрный снег. Зазвучали возгласы удивления, ибо сочетание сияющей радуги и чёрных хлопьев, падающих с неба, являлось чем-то невероятным. Туарэй высунул дымящийся раздвоенный язык, поймал кусочек пепла и ощутил горечь.
— Там. — Доргонмаур указал вдаль, туда, где меж гор поднимались столбы чёрного дыма. — Зов исходит оттуда,. Передай проводнику, чтобы проложил для нас путь.
Дорога отняла ещё несколько тяжёлых дней, и с каждым часом вокруг становилось меньше снега, и в горячем воздухе прибавлялось гари. На подступах к долине, истекавшей дымом, смертные громко кашляли и слабели на глазах, так что в один момент Туарэй принял решение:
— Дальше пойдём только мы с тобой, жрица. Остальным лучше отойти на безопасное расстояние и ждать.
— Это величайшая честь, мой бог, ваше милосердие не знает границ.
Он перевёл взгляд на двух Пламерождённых, которые подступили ближе.
— Не вы. И не Огненные Змейки. И не братья Звездопада. Только я и моя жрица.
Гиганты, закованные в красную бронзу, повернули головы к Самшит, в этом мире они не повиновались никому среди смертных и бессмертных, — только той, которую поклялись защищать.
— Н’фирия, Р’ухул, останьтесь, — улыбнулась она, — в мире нет места безопаснее, чем рядом с моим богом.
Туарэй двинулся вперёд, заметно опираясь на копьё, Верховная мать покорно и без тени сомнений пошла за ним к входу в долину. Пепел устилал их путь, горячий воздух жёг лёгкие и наполнял рот горечью, а под землёй что-то глухо рокотало. У Самшит слезились глаза и горело в глотке, она смочила платок талой водой из фляги, и кое-как обвязала лицо. Вместе они шли по дороге, которая давно одичала, но на которой всё равно виднелись чудовищных размеров колеи. Вскоре их глазам открылся мир камня: обугленного чёрного и расплавленного алого. Туарэй и его жрица вступили в страшное место, — долину, стиснутую множеством чёрных гор с дымящимися вершинами. По их склонам медленно текли огненные реки, образовавшие внизу целое озеро лавы; воздух извивался от жара, нося пепел как мириады мух и гоняя горький ядовитый дым. Самшит ощущала растущую слабость.
Это не укрылось от Туарэя, он повёл левой, когтистой рукой, — воздух вокруг жрицы очистился.
— Мой бог?
— Ты нужна мне в полном рассудке и твёрдой памяти.
Он вышагивал рядом, огромный, ужасающий, перековерканный, с горящими янтарным пламенем глазами. Самшит осмеливалась смотреть на своего бога лишь украдкой, и постоянно вздрагивала, когда по его лицу пробегала судорога.