Человек повиновался.
— Веди нас к нему.
— Слушаюсь.
— «Слушаюсь, мой бог», — твёрдо поправила Самшит.
— Слушаюсь, мой бог, — покорно повторил Брахил.
Он развернулся и быстро зашагал прочь.
— Путь не самый близкий, жрица, поспешим.
Они покинули пирамиду вслед за легатом. Он обошёл её, и в том месте, где мрачная постройка прилегала к стене этого каменного мешка, в самой непроглядной тьме, прикрытая кучами костей, обнаружилась трещина, — вход в тоннель. Брахил скользнул внутрь и уверенно двинулся вперёд, не отрывая правой руки от стены; скоро обнаружилась ниша, в которой лежало несколько факелов и огниво. Задержавшись на миг, он продолжил путь без факела.
Верховная мать следовала за своим богом, она спешила и не чувствовала усталости, но, шагая сквозь почти полную тьму, боролась с целым ураганом мыслей. Доргон-Ругалор привёл её в это потерянное мрачное место, и здесь живут настоящие элрогиане; почему бог упорно скрывал от неё такую невероятную истину? Доверял ли он своей жрице? Принимал ли искренность её веры? Какие могли быть сомнения, когда её распахнутая настежь душа легко читалась… До сих пор в ней страшным эхом отдавались его слова: «Ты не готова». Но ведь она готовилась к встрече с ним всю жизнь, через столькое прошла, и всё равно оказалась… Самшит с ужасом осознала, что проявляет сомнения, перечит в мыслях, почти что придаёт своего бога! И для него её душа воистину — открытая книга!
Она почувствовала лёгкое тепло, которое стало быстро расти в груди и голове, по мере того, как увеличивалось присутствие Доргон-Ругалора. Он обратился к ней без слов:
«Я шёл на зов, который будоражил меня многие годы, жрица. Явление новых последователей стало неожиданностью. Пока мы стремились к пирамиде, духи рассказывали мне историю. Ты хочешь узнать, что случилось в Пепельном доле?»
— Если мой бог сочтёт меня достойной, — прошептала Самшит.
«Что ж…»
Глава 7
Цена свободы часть 1
Ранее.
Поезд ехал без каких-либо рукотворных преград на пути, никто не прятался в складках среди скал, и разведчики не замечали посторонних наблюдателей. Шеренги латников маршировали по сторонам от вагонов под прикрытием пушек. А затем, когда до входа в долину оставалось всего ничего, поступило новое донесение.
— Что, совсем никого?
— Слушаюсь! Никого и ничего, господин! В долине нет признаков жизни, только убранные к зиме поля и несколько десятков построек, — времянки для хлеборобов и сараи для инвентаря! Дозорные башни на той и вон той высоте также пусты! В долине давно никто не живёт, хотя здания находятся в хорошем состоянии, и земля не одичалая!
Воеводы растеряно молчали.
— А что ворота? — спросил Озрик, сверкая кристаллическими линзами. — Отсюда их не видать.
— Слушаюсь! Ворота есть, но они перекрывают вход не в долину, а в ущелье!
— Так что же ты молчал, разгильдяй⁈ — разъярился один из вояк.
— Слушаюсь! В дальнем своём конце долина сильно сужается, горные гряды становятся значительно выше и стискивают её горловину! Там стоят ворота красной бронзы! В каменной породе по сторонам от створок видно множество отверстий, вероятно, — бойниц, но сами ворота явно не открывались очень давно, они вросли в землю!
Штаб наполнился бормотанием и сизым дымом, старые гномы шелестели картами, обсуждали доклад.
— И нигде вы не встретили никого живого? — Голос Оредина заставил все остальные стихнуть.
— Слушаюсь! Нет, господин, совершенно нигде!
Долгое время было тихо, только Озрик перемалывал грибной сухарик.
— Похоже на западню, — решил высказаться один из воевод, — но, если можно ждать от дылд хитрости, то их боевой потенциал ничего кроме смеха не вызывает! Поедем и взорвём эти ворота на радость предкам!
— Поедем и присмотримся, — поправил наследник. — Пусть мушкетёры и арбалетчики займут позиции на крышах вагонов, гулгомы будут двигаться в середине колонны. Входим в Пепельный дол.
— Будет содеяно! — ответили офицеры, поднимаясь из-за стола.
///
Вскоре наследник перебрался на крышу командного вагона. Стрелков там не было, как и на остальных вагонах, снаряжённых драконобойными баллистами, — слишком тесно. Далеко впереди головной вагон вползал в начало длинной, чуть изогнутой долины, перевитой реками и ручьями. Оредин осматривался через подзорную трубу, шаря взглядом то по полям, размежёванным невысокими каменными оградками, то по склонам гор, защищавших долину от ветра.