— Вижу дым, — сказал драконоборец, указывая направление копьём.
Не сразу, но Оредин тоже увидел. Чудн о, как чужой глаз был натренирован для поиска драконьих признаков даже без оптики.
— И вон там. И там. И там тоже.
— Костры? — предположил Озрик, зябко кутаясь в подбитый мехом плащ. — Хотя нет, судя по цвету склонов, все эти горы — дремлющие вулканы. Хм, надо же, не меньше десятка.
— И дылды выращивают здесь хлеб?
— Не знаю, мальчик мой, может быть и хлеб.
— Нужно много упрямства, чтобы пахать землю на такой высоте.
— Всем хороши горы, но почва их, даже удобренная пеплом и тёплая, щедра только на камни. Только их она может рожать бесконечно, всё остальное нужно поливать потом от зари до зари. Кроме грибов, разумеется, эти замечательные формы жизни могут расти сами по себе и где угодно, их жизненную силу можно и нужно перенимать…
— Слезь-ка с этого овна, старый друг, нам сейчас не до грибов. По крайней мере теперь мы знаем, откуда это место получило имя — Пепельный дол.
Пустые поля и небольшие каменные домишки ползли мимо, пока огромный поезд шёл по долине, временами руша ограды. Ратники прочёсывали всё, но без результата. Долина становилась чем дальше, тем у же, горы с обеих сторон приближались и очень быстро росли, отвесные склоны были черны. Когда впереди наконец показались бронзовые ворота, ширина горловины составляла не больше сотни шагов и продолжала уменьшаться. Дорога упиралась в совершенно отвесную стену чёрного камня, испещрённого как оспинами — бойницами. Её рассекала трещина, уходившая вверх шагов на триста, но в ширину имевшая не больше двадцати. Даже издали бронзовые створки выглядели монументально.
— Сигнальщики, — позвал Оредин, убирая подзорную трубу, — мой приказ в оба конца колонны!
Два гнома подбежали к сигнальным фонарям на корме и носу.
— Остановить продвижение!
Защёлкали затворы, послание замечали и повторяли сигнальщики на других вагонах, постепенно движение замедлялось, пока совсем не остановилось. Внизу, у командного вагона сами собой оказались разведчики верхом на овнах.
— Что-то заметил? — спросил Озрик.
— Нет. Эй, там, сообщите воеводам, что если у врага есть порох, он может обрушить на нас каменный вал! Я запрещаю приближаться к воротам всеми силами! Отходим на простор и обустраиваем лагерь!
Верховые разведчики разлетелись в стороны, свистом подгоняя скакунов.
— Мудро, — покивал рунный мастер, — многие по глупой торопливости терпели крах.
Поезд пополз назад и Оредин, никогда в жизни не испытывавший страх перед замкнутым пространством, вздохнул с облегчением, когда склоны отдалились. Скоро вагоны выстроились квадратом посреди Пепельного дола и замерли, образовав нечто вроде крепостных стен, из которых наружу смотрели пушки. Они заняли солидное пространство среди полей с достаточным количеством колодцев, выстроили надёжные заграждения между вагонами и под ними; были выставлены часовые, возведён палаточный городок со штабным шатром в центре. Бригады землекопов начали окружать лагерь рвом и земляным валом.
К вечеру Оредин созвал старших офицеров под свод шатра, где боевые слуги накрыли большой и сытный стол. Светили кристаллические лампы, и большая жаровня прогревала воздух.
— С завтрашнего дня мы перейдём на умеренное потребление припасов, так как неизвестно, сколько придётся простоять здесь, — сказал наследник, становясь у кресла во главе стола. — Садитесь, ешьте, пейте, думайте.
— Мне кажется, господин, ты чрезмерно предусмотрителен.
— Следовало просто снести эти ворота! Вряд ли у каких-то дикарей нашлась бы гора пороха!
— Всегда следует верить, что порох у врага есть, — возразил Оредин.
— Не сочти за дерзость, я уважаю твою прозорливость, господин, однако, если опасаться каждого варвара на хребте…
— Садитесь, ешьте.
Офицерам пришлось отложить свои мысли на время.
Оредин, как наиболее родовитый и могущественный, должен был занимать место во главе стола, но, при этом, он дождался, пока все старшие гномы усядутся, после чего опустился сам, — так велел Уклад и только рексы могли обходить этот обычай. По правую руку от наследника клевал носом Озрик.
Подали горячую пищу и холодное густое пиво от Тронтольпа Пивомеса, аромат рагу из отборной крысятины заполнил пространство, гремел в тарелках каменный хлеб, истекали соком грибные салаты и многое другое тоже манило. Оредин пил смородинное вино из золотой кружки и, подперев голову кулаком, размышлял. К голосам военачальников он почти не прислушивался, казалось, тысячники всё же, не особо чего-то опасались. Они пришли сюда убивать и грабить, а не сражаться, и единственное, что смущало умы этих гномов — отсутствие врага в поле зрения.