Гномы за столом шумно сопели.
— И что же это всё значит? — наконец спросил Троин эаб Феладан.
— Разведки у нас больше нет, — вот что, — проворчал эаб Годвур, сжимая бороду в кулаке.
— В какую игру эти выродки с нами играют? Зачем…
— Они не играют. — Оредин смотрел в одну точку прожигающим взглядом. — Каждый их удар до этого момента: по командованию, по припасам и по разведке, наносил ущерб ещё и боевому духу. Сейчас они ударили по духу с удвоенной силой, они хотят, чтобы мы верили, что находимся в полной их власти и наше поражение предрешено.
Офицеры смотрели на Оредина, ожидая, что он убедит их в обратном. Наследник крови молчал, не желая признавать, что единственный разумный путь сейчас — позорное отступление. Он ненавидел своего отца, но при мысли, что Улдин будет презрительно отчитывать сына, крутило кишки и тело покрывалось холодным потом. Толстые узловатые пальцы сжались до хруста, молодой гном шумно сопел.
Озрик с кряхтением поднялся, обошёл стол нетвёрдым старческим шагом, и приблизился к резной тумбе, что стояла в дальнем от входа правом углу шатра. На тумбе имелся футляр, сработанный из горного хрусталя, а над ней висел бронзовый, позолоченный лик Туландара. Эти предметы можно было найти в жилище любого истинного гнома, их также часто помещали в местах, где принимались важные решения. Внутри хрустального футляра находился большой толстый том, убранный в драгоценный оклад, — Уклад, единственная книга, которую гномы считали священной как вещь в себе.
Открывать футляр имел право только хозяин жилища, либо, в некоторых случаях, самый старший из присутствовавших гномов. Обычно эти условия совпадали, но не сегодня. Озрик бережно изъял книгу и с большим трудом перенёс её к столу, аккуратно положил перед Оредином, утёр рукавом пот со лба. Наследник крови посмотрел на оклад, на запыхавшегося старика, разжал кулак.
— Ты прав.
— Знаю, мой мальчик.
Оредин положил руку на священную книгу.
— Как же ты прав, старый друг. Вы, все, слушайте! Я хочу сделать то, что предводитель делать никогда не должен, — признать свою ошибку. Мастер Озрик напомнил мне, что мы с вами счастливцы от рождения, ведь мы — гномы. Я сказал вам, что мы бьёмся на чужой земле, но это не так, Хребет принадлежит нам по праву металла и крови, и мы напомним об этом дылдам. Они умеют красться в тенях, а мы можем бегать по гравию без малейшего шума. Они могут прятаться под камнями, а мы умеем притворяться камнями. Я сказал вам, что у нас нет разведки, но я соврал, ибо у нас есть опытные гномы, которым просто придётся передвигаться самостоятельно. Мастер?
— Слушаюсь! — командир разведчиков стукнул кулаком о шлем.
— Подготовь лучших, пусть облачатся в каменные плащи, возьмут припасы и выступят парами, ночью, желательно, в новолунье. Они умеют выживать в горах лучше кого бы то ни было, пусть не спешат, пусть ищут логово зверя, его тропы, его схроны, его секреты, а когда найдут, — приведут нас и возмездие на лезвиях топоров.
— Слушаюсь!
Разведчики прокрались за внешние стены следующей ночью, когда облака застлали небо и ни звёзды, ни луна не смогли бы предать их.
Хоть наследник крови и решил, что корпус будет ждать вестей, без дела сидеть он никому не позволил. Оредин внимательно следил за болящими ратниками, а здоровых отправлял наружу копать всё новые линии рвов и валов. Пусть враг думает, что гномы упрямо окапываются для отражения штурма. Пусть враг думает, что гномы не понимают, что никакого штурма не будет.
Вскоре наследник приказал исключить из периметра два вагона и выпустить их из лагеря. Приказ экипажам был простой: доехать до бронзовых ворот и вернуться назад. Оредин следил за их размеренным движением через подзорную трубу, смотрел, как вагоны достигли цели, простояли на месте какое-то время, и развернулись. Они доползли до лагеря без происшествий.
— Нет никакого пороха, — объявил вечером наследник, — им не по силам обрушить на нас горы. Завтра к воротам отправятся вагоны с баллистами, внутри будут воины. Вырвем створки и войдём в ущелье. Почтенный Кумбах эаб Вильтесау возглавит бригаду ратников на втором транспорте, почтенный Нильссан эаб Годвур примет командование в лагере, а я поведу приставленную стражу. Что бы там нас ни ждало, оно испробует сталь и огонь!
На следующий день, по утру, приказ начал исполняться. Выбранные вагоны медленно поползли на север по долине, присыпанной снегом; гномы тряслись внутри, вооружённые и одоспешенные. Оредин следил за горами через орудийные люки, переходя от борта к борту; раненная рука лежала на эфесе меча, тяжесть доспехов успокаивающе давила на плечи.