— Придётся, не оставлять же тебя без присмотра.
Ратники выстроились полукругом, сомкнули щиты, над которыми торчали мушкеты. Часть рексовых телохранителей последовала за наследником по лестнице. Оредин напряжённо вглядывался во мрак, чувствуя, как боль в руке и скуле стала усиливаться и пульсировать. Здесь было темно и тесно, как под землёй, но эта темнота и теснота не успокаивали, — они давили. Он словно оказался в погребальной ячейке родового склепа, заложенной и запечатанной. Навечно.
Гномы поднялись на последнюю ступень и прошли сквозь неровную арку. Внутри было только одно помещение, просторный зал сплошь из камня, с небольшой выпуклостью посередине. Стены были сложены из вулканической породы, в то время как монолитная плита под ногами напоминала колоссальный белый агат. Хотя не такой уж и белый. В центре зала находилась небольшая каменная «шишка», от неё во все стороны бежал сложный резной узор, почти чёрный на фоне основной породы. Свет фонарей не достигал вершины купола, воздух пах тленом и был затхл, в горле наследника запершило. Он осторожно шёл, пока не достиг выпуклости; её чёрную поверхность испещряли многочисленные знаки, происхождение которых было тайной.
— Если их здесь нет, то и нам лучше уйти.
— Погоди, — бубнил Озрик, обходя выпуклость с фонарём в руке, его глаза щурились сквозь линзы, сморщенные губы шевелились, длинный нос двигался из стороны в сторону как палец, бегущий по строкам книги. — Ох… ты прав, мальчик мой, нам лучше идти… Нет, нам лучше бежать! Скорее!
Прихрамывая, древний старик бросился назад. Телохранителям пришлось подхватить рунного мастера, чтобы тот не задерживал наследника крови. Отряд быстро двинулся в обратном направлении, и, когда Оредин бросил взгляд через плечо, ему почудилось, что во мраке стояла высокая фигура, эдакий сгусток, формой напоминавший человека. Возможно, то растерянный разум так играл с хозяином… возможно.
Наследник делал всё, чтобы отступление из ущелья не превратилось в бегство, это требовало гораздо б о льших усилий, чем сохранение порядка по пути внутрь. Постепенно светлело, и выход на простор показался истинным освобождением, вагоны ждали на прежнем месте, и погрузка произошла с лёту. Гарпуны уже были извлечены из створок, цепи намотаны, вагоны зашипели и повезли гномов обратно.
— Что случилось, Озрик?
— Потом, всё потом.
Старый гном кутался в плащ, будто душное нутро вагона было слишком стылым для него. Транспорт дрожал и трясся, телохранители держали мёртвое молчание, только Оредин не находил себе места. Его разум лихорадочно работал. Что это за странное место, и действительно ли там был человек? Каков следующий шаг?
— Господин! — донеслось сверху. — Господин, что-то происходит!
Оредин быстро поднялся по лестнице к рубке управления, где было тесно от рычагов, вентилей и счётчиков. Помощник водителя указывал сквозь толстое стекло на лагерь, из которого сигнализировали солнечными бликами.
—… погоня. Юго-запад. Не вернулся, — прочитал наследник. — Что?
Сообщение пошло по кругу и теперь он получил его целиком: «Люди. Всадники. У кэрнов. Эаб Годвур. На гулгоме. Погоня. Юго-запад. Не вернулся».
— Предки что, наслали на него безумие? — тихо прорычал Оредин.
— Прикажете развернуться на юго-запад, господин?
— Нет. На вагоне только с улитками в скорости тягаться.
Они доползли до лагеря, и внешняя оборонительная линия восстановилась в прежнем виде, и ратники бросились восстанавливать засыпанные рвы. Лишь только покинув борт, Оредин потребовал объяснений у тысячников, будто они могли сказать что-то за Нильссана эаб Годвура.
— Ты оставил его вместо себя, господин, — напомнил эаб Феладан, — захоти он, мы все пошли бы тоже.
— Пошли куда⁈
— Нам известно только направление, господин. Люди верхом на овнах прискакали и стали рушить кэрны, они осыпали нас оскорблениями на гонгаруде, поносили мёртвых и всех наших предков. Стрелять из пушек было нельзя, и…
Оредин обрушил на стол оба закованных в металл кулака, и острая боль резанула левую руку, рана открылась.
— Будь проклята низость этих дылд! Будь проклято их бесчестие! И будь проклята глупость эаб Годвура! Он не ребёнок и даже не отрок, чтобы идти на поводу у таких очевидных уловок! Он — убелённый сединами ветеран!
Воеводы отводили глаза.
— Ответьте мне, на что в этом мире можно положиться, если не на мудрость старших⁈
Вспышка закончилась, наследник рухнул в кресло, ухватил себя за бороду.