Человек потушил фонарь, с которым приехал, и бросил его на землю.
— Следует представиться, — сказал он на сносном гонгаруде. — Я Фуриус Брахил, легат Девятого легиона.
— Легат?
— Верховный военный предводитель, как и вы.
— Понятно. Может быть, в твоих жилах ещё и благородная кровь течёт?
— Когда-то, — возможно. Мой далёкий предок был имперским аристократом, но с тех пор Брахилы продолжали род с женщинами ото всех человеческих народов, у которых могли их украсть. Так что сейчас я, скорее всего, абориген этих мест и вообще простолюдин. А вы, господин гном, возводите родословную к самому Туландару, как я слышал? Вызывает уважение.
— Моей заслуги в том нет.
Оредин гадал, сколько лет было собеседнику? С людьми всё всегда непросто, безбородые лица женоподобны, и старятся дылды иначе. Хотя это жёсткое лицо без определённого возраста не казалось женоподобным. Обветренное, безразличное, даже пристальный взгляд не выражал эмоций… так хищник следит за добычей, без гнева, без ненависти. Затем нападает и пожирает. Но Оредин не намеревался чувствовать себя добычей.
— Что ты желал обсудить, легат?
— Обсудить? Ничего. Я хотел взглянуть на вражеского лидера своими глазами и позволить ему посмотреть на меня, раз уж Элрог свёл нас в противостоянии. Ещё я хотел принести извинения за качество провокации прошлого дня. Вы осквернили место, важное для нас, и мы осквернили место, важное для вас. Тем не менее, нападать на мёртвых не слишком почётно.
— Воевать нужно с живыми, — согласился Оредин, стараясь не терять бдительности. — К слову о них: мы видели горы костей в ущелье, мой советник думает, что это место когда-то называлось долиной Каменного Стола.
— Может быть. В хрониках Девятого легиона говорится, что там действительно стояла большая каменная плита на четырёх столбах. Чем не стол?
— Это всё, что описывали ваши предки?
Легат помолчал некоторое время, льдистые глаза не моргали.
— Они считали это место дурным. В то время долина кишела разными существами, неизвестными тварями, уродами всяких видов. Особенно много их было в ущелье. Потребовалось большое напряжение сил, чтобы придать всех мечу.
— А останки просто стащили.
— Вроде как, — сказал Фуриус Брахил. — Вход перекрыли каменным завалом, а через несколько поколений скопили золота, чтобы заказать у свободной литейной артели достойные ворота.
— Но пользоваться ими вы перестали?
— Почему же? Ворота делают то, что должны, — отделяют нас от тех, кто дремлет в темноте. Делали.
— Я видел надписи в камне, мой советник назвал их фамильными древами.
— Он проницателен, — кивнул легат. — Когда-то сложился обычай для юношей, что желали стать мужчинами и вступить в легион. Таковых обязывали искать пути, проникать за ворота и идти в темноту, чтобы прибавить своё имя к именам предков. А вчера гномы выдрали створки с мясом.
Оредин задумчиво огладил бороду, — не ждал ли человек извинений? Хм, вряд ли. Существу с таким холодным взглядом потребна лишь кровь, смывающая вину.
— Дракон существует?
Это вырвалось мимовольно, наследник крови даже не собирался задавать такой вопрос, но, почему-то, слова прозвучали.
— Да, — ответил человек.
— Хм. Даже если так, я хотел бы, чтобы ты соврал.
— Соврал? И вы удовлетворились бы тем, что все смерти до этого времени были ради ничего?
Оредин подумал, что, соври человек, он смог бы сделать вид, что поверил, и решился бы увести выживших. Возможно.
— Знание очень важно, господин гном. Зная, за что умираете здесь, вы делаете свои смерти осмысленными и оттого важными. Найдётся ли судьба хуже, чем умереть за ничто? Нет. Поэтому я подтверждаю: дракон есть, и сокровища тоже есть. Их много, собирались не один век, омывались кровью поколений, целые горы золота. Есть, ради чего погибать гному.
— А что же вы сами? За что вы готовы умереть?
Легат медленно обвёл рукой ночь.