— Дошло до того, что наши стратегические планы выстраивает обслуга? — проворчал эаб Феладан.
— Почему нет, раз полководцы только подусники жуют? — Оредин принял решение. — Сколько времени нужно, чтобы изготовить в кузне детали?
Инженер испуганно вздрогнул.
— Но я же… нужно создать и довести до ума чертежи, подготовить сплавы, отковать всё в металле, исправить огрехи, провести испытания и всё переделать, по крайней мере раз…
— Трёх дней тебе хватит?
— Трёх⁈ Помилуй, господин, не меньше десяти, чтобы хоть…
— Мы снимемся с места через четверо суток, — сказал наследник крови, — уложишься в этот срок — озолочу, а нет, не обессудь, — сниму бороду вместе с головой. Итак, почтенные, через неделю мы должны быть уже у озера, вот здесь. Соберём корабль и отправим назад ударный отряд, который будет держать врага в страхе, пока основные силы не вернутся.
— Трое суток придётся держаться, — заметил эаб Вильтесау, — полусотней топоров.
— Я планирую взять не более тридцати топоров, десяток арбалетчиков и пятёрку огнеметателей. Когда проникнем в тоннели, этих сил хватит, ибо никто в целом мире не сравнится с нами в искусстве тоннельной войны.
— Что⁈ Ты сам намерен их вести⁈ — воскликнул Озрик.
— Непозволительно!
— Священная кровь под угрозой!
— Наследник должен руководить, а уж мы-то порубим дылд в фарш!
— Почтенные, — Оредин заставил всех умолкнуть, — я уже принял решение и не потерплю, чтобы мне перечили. Пока что это наш основной план, однако, доводить его до ратников не следует. Отдайте приказы готовиться к отступлению, а ты, мастер Торфур, отправляйся к своим инженерам и начинайте работать над чертежами.
— Но господин, двигатель…
— Озрик, придумай нам двигатель.
— Вот так просто? Придумать?
— Я не прошу ничего, чего не следовало бы просить у рунного мастера, переступившего порог пятого столетия. Ты хотел послужить мне, — вот твоя возможность. — Наследник поднялся. — Мы были посланы сюда рексом, и обязаны исполнить приказы. До этого момента мы только терпели неудачи и несли потери, но задумайтесь, не славно ли, что враг оказался достоин? Не славно ли, что мы обагрим оружие кровью без зазрения совести и покроем себя славой, — не позором? Я скорблю по нашим воинам, но сейчас моё сердце преисполнено радостью! Цель намечена!
— Преграды будут сметены! — громыхнули офицеры. — Ху-ра! Ху-ра! Ху-ра!
Рунный мастер вздохнул, с кряхтением поднялся и двинулся к выходу.
— Идём, мастер Торфур, будем работать вместе. А заодно я поведаю тебе притчу о наказуемости инициативы.
Утром пятого дня внешняя стена вагонов разомкнулась; дыша паром, машины потянулись к выходу из долины одна за другой и вскоре покинули Пепельный дол.
Вагоны без остановок ползли по своим остывшим следам всё дальше, и остановились только через трое суток близ горного озера, чьи берега покрывал лес. Несколько бригад отправились за древесиной, застучали топоры, и вскоре Озрик сообщил, что работа закончена.
Детали машины уже были вынесены под открытое небо: металлические и деревянные; множество гномов трудились вокруг, составляя из них целое — длинный корпус не ошкуренных досок, похожий на корабельный, с маленьким атанором посередине и таким же мелким гулгомом на корме. Труба атанора напрямую крепилась к большому кожаному шару, который только-только стал наполняться газом, а каменное творение держалось за железные рукоятки, соединённые с большим пропеллером в кормовой части гондолы.
— Неплохая работа за несколько дней, а? — Старый гном гордился собой. — Этого малыша я вырезал своими руками, вложил руны из собственного запаса, теперь он — двигатель, тихий и неутомимый.
— Действительно, малыш.
— Дабы ты знал, юноша, создать гулгома сильным и прочным легко, если он огромен. А вот попробуй наделить этими качествами маленького. Сделаешь его из туфа ради лёгкости, — рассыплется, а из гранита во имя прочности — будет слишком тяжёл. И всё же я выполнил твой приказ, как и Торфур. Он весьма толковый инженер, и наилучшим образом его талант проявился в стеснённых условиях, когда нужно было работать впопыхах с тем, что есть под рукой. Иные ломаются при таком давлении, но некоторые кусочки угля превращаются в алмазы.
— Я обращу на него внимание, когда мы вернёмся с победой. Оно полетит?