— Элрог… — выплюнул гигант вместе с кровью, — грядёт…
Одним движением лапы человек согнул локоть Оредина в обратную сторону, треск и ужасная боль вырвали из гнома протяжный вопль, пальцы потеряли рукоять меча.
— Глина! — завопил наследник, ударяя снизу-вверх щитом.
Щит врез а лся в челюсть гиганта ещё раз, и ещё, окованный сталью край рассёк кожу и сломал кость, кровь оросила шлем наследника горячим дождём, а Оредин продолжал исступлённо бить, теперь уже по запястью, только что сломавшему его руку. Каждый удар отдавался волной тошнотворной боли в теле самого гнома, но остановиться он не мог, и продолжал, пока враг не отпустил, пока не завалился на спину. Правая рука Оредина повисла плетью, левая из последних сил держала покрытый кровью и клочками кожи щит.
«Не отступать!» — Он хотел выкрикнуть это, но сил хватило только на стон.
Мечи людей тускло блистали во мраке, а у Оредина не хватало сил даже приподнять щит, левая рука онемела и больше не слушалась. Позади раздался громкий хлопок, один из врагов лишился половины головы, а клинок второго скрежетнул по щиту подоспевшего Собственного. Оредина схватили и потащили назад многочисленные руки, в поле зрения промелькнула дыхательная маска с застеклёнными линзами.
— Господин, уходите, мы задержим их!
Огнеметатели подняли трубки и затопили тоннель пламенем, Оредин ослеп, к сломанной руке прибавилась колющая боль в глазах, и наследник просто позволил вести себя, спотыкаясь на каждом шагу.
Бегство длилось как будто вечность, слышались неверные шаги, шумное дыхание, бряцанье металла, а ещё кости в сломанном суставе скрежетали друг об друга. Оредину одновременно хотелось уснуть и умереть.
— Держись, мой мальчик, — хрипел где-то рядом Озрик, — они везде, они ищут нас, держись, нужно уйти подальше!
Сколько поворотов минуло? Сколько раз шершавый пол уходил под уклон или поднимался в горку? Он потерял счёт, становилось всё жарче, очень хотелось спать, но нельзя было обвиснуть на плечах воинов как мешок с крысиным помётом. Шаг, ещё, следующий. Его всё сильнее подташнивало, и голова грозила скатиться с плеч. Как жарко!
///
Когда ему позволили присесть, наследник уже едва держался, казалось, что пока снимали шлем, чуть не открутили голову, глаза ничего не видели, дышалось с трудом. Оредин пытался сказать об этом, но только открывал и закрывал рот как рыба на суше.
Рядом хлопотал Озрик. Заставив осторожно снять рунные доспехи наследника, он занялся рукой, всё происходило в темноте, боль была мучительная. Несколько раз Оредин терял из-за неё сознание, но также часто приходил в себя, пока, наконец, всё это не кончилось. Измученный, он заснул.
///
Открыв глаза, наследник крови долго не мог понять где он и почему так темно. Поднёс к лицу левую руку, но ничего не разглядел. Гномы не видели в полнейшей тьме, нужна была хотя бы лучинка, но либо вокруг её не было, либо он совершенно ослеп. Понимание происшедшего постепенно возвращалось вместе с болью в сломанной руке.
— Сколько нас?
— Половина арбалетчиков, тринадцать рексовых Собственных, один инженер, один старый я, да ещё ты со сломанной рукой.
— Где мы?
— Где-то в кишках огненной горы. Чувствуешь этот жар? Он идёт от самих стен, хорошо, что воздух чистый.
— Враг?
— Ещё недавно он был везде, но мы покинули их тоннели и спрятались в естественных полостях. Дальше забраться не удалось, слишком жарко.
Оредину действительно сильно хотелось пить. Губ что-то коснулось, в рот полилась тёплая вода.
— Вот так, хорошо.
— Кха…
— Подавился?
Оредину потребовалось время, чтобы прокашляться.
— Озрик, сколько времени прошло?
— С тех пор, как мы отступили?
— Нет, с тех пор, как мы заняли позиции.
— А. Трудно сказать…
— Двое суток и ещё почти десять часов, — послышалось со стороны.
— Инженер Торфур? — узнал голос Оредин.
— Да, господин. Двое суток и почти десять часов. У меня с собой механический хронометр, стрелки покрыты фосфором.
— Как полезно.
— Это что, видел бы ты, как метко он пальнул в одного из тех, что хотели убить тебя! — хмыкнул Озрик. — Полголовы снёс.
— Воинственный дух пробудился? — хрипло усмехнулся наследник крови. — А у меня не получилось…