— Самый главный урок, что ты преподавал мне, Озрик, помнишь? — Оредин говорил очень тихо, боясь, что эхо сойдёт вниз как лавина и переполошит врага.
— У нас, стариков, уйма «самых главных уроков», — ответил рунный мастер, — каждый следующий занимает это почётное место по мере необходимости в той или иной…
— Доводи начатое до конца.
— А, этот самый главный урок? Постой, что ты задумал?
— Люди стремятся ввысь даже под землёй, чем больше человек думает о себе, тем выше он пытается взгромоздиться. Не понимают дылды, что с высоты удобнее всего падать.
— Эта их черта всем известна, и даже мы в немалой степени переняли её… Но всё же, о чём ты сейчас думаешь, Оредин?
— На верхних ярусах поселения, видишь, рукотворные постройки, а не вырезанные в породе пещерки? — Оредин повернулся к гномам, его глаза мерцали в красноватых отсветах лавы, их — тоже. — Штурм. Почти все мужчины сейчас ищут нас, на пути будут лишь женщины, дети и старики, какое сопротивление они смогут оказать? Сначала проникнем в пещеру, затем пойдём на штурм, не ступенек же нам бояться? Поднимемся на самый верх и завалим лестницу камнями, будет осадное сидение. Там мало места, никаких обходных путей, возьмём в заложники либо убьём вражеских лидеров, станем бросать врагу на голову камни. Пищи там, возможно, и нет, зато воды сколько угодно, можно набирать на любом ярусе.
— Не лучше ли дождаться подмоги в туннелях? — шепнул Озрик.
— И опять отдать дылдам инициативу? Вся кампания складывается наихудшим образом для нас, кроме тех случаев, когда мы не ждём их шагов, а ходим сами. До подхода корпуса всего несколько часов, и мы не будем проводить их, дрожа в горячей тьме, ожидая, что враг обнаружит и добьёт нас.
Наследник осмотрел рексовых Собственных, большинство из них были так или иначе ранены, грязные повязки стягивали головы и наверняка были под доспехами тоже. Оказалось, что, как бы хороша ни была гномская броня, клинки людей найдут даже самую малую щель.
— Враг не ценит своих воинов и платит десятью за каждого из нас. Кто другой испугался бы, но я не чувствую ничего, кроме презрения. Помните: скорбь по братьям, павшим в бою, не может затмить радости оттого, что честь наша пред ликом предков преумножается. Мы явились в эту долину палачами, но уйдём отсюда победоносными героями. Вы готовы сделать ещё один шаг?
— Веди нас, господин, — ответил старший из Собственных без заминки.
В красном полумраке остальные согласно забормотали.
— Тогда проверьте оружие, доспехи, выпейте воды и обратитесь к предкам. Пусть подождут вас подольше, а лучше — помогут. Мне нужно ещё совсем немного отдохнуть.
Он отошёл на некоторое расстояние и тяжело опустился на пол, вскоре Озрик присоединился.
— Я ожидал большего сопротивления.
— Да? — старик обернулся к воинам и красный свет блеснул на линзах очков. — Поздновато для этого уже.
— Я думал, они предпочтут связать меня и спрятаться во тьме, ожидая подкрепления.
— А, вот как? Что ж, им действительно приказано защищать тебя в первую очередь, но думаю, после того, как ты одолел чудовище в одиночку, ни один Собственный не посмеет перечить тебе.
— Чудовище? Имеешь в виду гиганта?
— Как знать, мальчик мой, возможно, когда мы выберемся и сказание о твоём подвиге разойдётся среди остальных гномов, зародится группа воинов среди Собственных, на которых тебе будет возможно опереться… ну, в спорах с отцом, например.
— Звучит как измена, Озрик, — тихо ответил Оредин.
— Эх… когда я проявляю верность трону, ты меня журишь, когда подбиваю на измену — опять журишь. На тебя не угодить, вот что.
Наследник крови запустил пальцы в бороду, вспоминая тот проклятый день, когда умер Трорин и комета появилась на небосводе. Ему показалось, что думать об этом сейчас куда как неуместно, будто придворная жизнь была безумно далека и совершенно неважна больше, ведь совсем скоро предстояло опять рискнуть жизнью.
Оредин прикрыл глаза и задремал.
///
Найти и протиснуться к одной из малых трещин внизу оказалось непросто, но гномы умели ходить внутри гор, да и поеденную коррозией породу в самом узком месте удалось убрать достаточно тихо. Низко пригибаясь, они проникли в человеческое логово, вышли из трещины в стене близ горячего водопада. Пар тут же проник под броню и Оредина передёрнуло от мерзкого ощущения, будто он медленно варился живьём. В голове зашумело, жара могла сшибить с ног.