— Омек… Омекаг…
— Омекрагогаш, дракон, живущий здесь многие тысячи лет. Он великодушно позволил нам существовать.
Наследник крови зачерпнул сверкающих монет, прислушался к их звону, ощутил тепло. Всё, что было ложью совсем недавно, оказалось странной, рушащей его понимание мира правдой. Что ж, как говорил Озрик: если истина причиняет боль, проблема в тебе, а не в истине.
— Туда.
Видимо, внутри кратера всё же было горячее жерло, ибо над золотыми холмами поднимался дымный столб. Легат пошёл по низинной тропе, которая струилась между склонами, Оредин последовал, не в силах перестать крутить головой. Глаза пили блеск солнечного металла, сердце билось всё быстрее.
Вскоре, откуда-то со стороны в их тропу влилась другая. По ней, со звоном и скрипом легионеры Девятого толкали деревянные телеги. Сквозь щели в досках на золото капала кровь, а над бортами виднелись части тел, в основном — руки да ноги. Вереница телег опередила легата и устремилась вперёд, рыская на скользком металле.
— Что это? — хрипло спросил гном, позабыв о сокровищах.
— Причины скорбеть, принц, мои и ваши.
Оредин разглядел среди прочих торчащих конечностей детскую ногу, и холод стиснул его внутренности.
— Зачем они здесь?
— Чтобы быть съеденными.
— Съеденными⁈
— Элрогиане хоронят своих мёртвых в огне. Со временем этот обычай превратился в кормление дракона, ибо где больше огня, чем в его желудке? Соответственно, ради ваших мертвецов мы также не можем слишком утруждаться, у нас сейчас война.
Они вышли к центру кратера, где оказалось целое озеро кипящего золота. Жар стоял такой, что подойти к его берегу было невозможно, а ближайшие горы сокровищ сплавились в единую массу. То, что не удержалось на ней, стекло во впадину золотой чаши и вздувалось хлюпающими пузырями. Но не это поразило гнома, — в середине из жидкого металла возвышалось нечто продолговатой овальной формы. Яйцевидный самоцвет высотой в два и шириной в полтора человеческих роста варился в кипящем золоте. Оредин мог только поражённо смотреть на него, пока пересохшие глаза не заболели.
— Вы об этом не знали, — понял легат, — не выведали у предателя. Я удивлён и обрадован. Вероятно, в этом парии остались ещё крупицы стыда и памяти о долге.
— Мать-Гора… Да что же это⁈ Алмаз? Рубин? Сапфир?
— М-м-м, никогда не любопытствовал. Мы знаем только, что Омекрагогаш дорожит им больше, чем всеми остальными сокровищами и даже собственной жизнью.
Оредин тяжело дышал, испепеляющий зной грозил лишить его чувств, одежда не успевала пропитаться потом, как тот испарялся, волосы начинали тлеть, а на коже выступали волдыри.
Легионеры приблизились к эпицентру жара настолько, насколько смогли, их плащи и даже сами телеги были пропитаны водой и исходили густым паром. Люди как могли быстро выгружали трупы своих и чужих павших на золото, а затем бросались прочь. Не прошло много времени, когда на телах вспыхнули первые лепестки пламени, — где-то вскипел и загорелся жир, под воздействием жара трупы начали двигаться. Это зрелище холодило кровь, но Оредину всё равно было жарко.
Неожиданно кратер огласил звериный рёв, и из-под извивающихся тел вырвался громадный силуэт. Воя и рыча, гигант с изуродованным лицом скатился на золото и пополз, обжигая кожу о раскалённый металл, в то время как его волосы и часть спины уже занялись пламенем. Огромные руки скользили, за бессильными ногами оставался след быстро сворачивавшейся крови, но чудовище цеплялось за жизнь с неистовством и продолжало ползти. Четыре легионера схватили его и потащили к телегам, обессиленное чудовище свесило голову, — возможно, действительно погибло на этот раз.
— Значит, он поборется ещё немного, — произнёс Брахил. — Вы совершили подвиг в тоннелях, принц Оредин, мой брат ещё ни от кого кроме меня не знал поражений.
— Брат? Это… этот человек твой брат?
— Единокровный и младший. Мы думаем, в роду его матери были нелюди, кто-то из гигантов, но наш отец любил вызовы.
— И ты не хочешь отомстить за него?
— Отомстить? — Легат потёр шрам на подбородке. — Забудьте. Атмос проживёт ещё один день, но примипилом ему уже не быть и это хорошо. Время настало, принц, Омекрагогаш никогда не пропускает обновление пламени, а оно вот-вот должно состояться…
Земля под ногами вздрогнула, бесчисленные монеты зазвенели и стали сходить оползнями с холмов, и по спине Оредина пробежал холодок. А потом над дальними золотыми вершинами поднялся шипастый хребет, поднялись и опустились рваные паруса крыльев, — волна раскалённого воздуха пронеслась по кратеру. Медленно, создавая тряску при каждом шаге, чудовище выбралось к озеру. У дракона был непомерно раздутый живот, тёмно-красная, почти бурая чешуя, тусклая и облезлая, костяной панцирь покрывали трещины и не хватало рога.