«Гроган… Кажется… не слышал… о таком. Ты… болен?»
— Я повреждён.
«Повреждённый дракон? Что-то… иное? Ты… дракон?»
Понимая, что старец путается, Туарэй ответил:
— Я бог.
«М-м-м… Бог. Никогда не встречал богов».
— А я не встречал драконов, способных связно мыслить.
Выцветшие глаза скрылись за ложными веками, казалось, исполин вот-вот уснёт, однако, он победил эту слабость.
«Раньше все мыслили… Мыслили. Но потом…»
— Ярость и голод, — сказал бог.
«Да… ты понимаешь… ярость и голод. Существование ради борьбы и убийства такое… притягательное».
— Но не для тебя?
Дракон тяжело вздохнул, окатив Туарэя волной горячего зловонного дыма.
«Я философ, мыслитель… я выше этих низменных… удовольствий».
— И не чужд гордыне. Что ж. Я услышал твой зов и пришёл. Ответь, тот, чьё имя Омекрагогаш, зачем я здесь?
Дракон тяжело дышал, его гигантская пасть открывалась и закрывалась что у карпа, в ней не хватало зубов, а те, что были, стали бурыми; многие лунки напрочь заросли. Он медленно повернул голову к самоцвету в центре озера.
«Яйцо… яйцо».
Туарэй чувствовал в этом куске камня и жизненную силу, и великую душу, он уже пытался постичь его истинную природу, но не смог, — тот был совершенно непроницаем.
— Вот как? Я проделал такой путь, чтобы увидеть… яйцо?
Глаза бога воспылали янтарными звёздами, его бешенство раскатилось вокруг и прежний жар показался шуткой. Самшит схватилась за крис, желая вонзить его в… кого-нибудь! Фуриус Брахил заметил её порыв, и медленно отступил.
«Ты ещё более слеп… чем я… неужели ты не видишь… не видишь, что это за яйцо?»
— Большое, — процедил Туарэй.
Дракон задохнулся от возмущения, такое пренебрежение потрясло его.
«Это яйцо благородного дракона… Как можно не знать⁈ Как можно… не чувствовать⁈»
— Я давно решил для себя, что в драконах не больше благородства, чем в волках и медведях. Просто эти хищники намного сильнее обычных, вот и всё.
«Ты… ты не понимаешь о чём… о чём говоришь… ты… ты крови дракона, однако… чужд!»
— Я потерял много времени, я потерял многих людей, я пришёл сюда… зря. Я НЕНАВИЖУ ДЕЛАТЬ ЧТО-ЛИБО ЗРЯ!!! НЕНАВИЖУ!!! НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!!
Гора затряслась под ногами, подземный гул стал нарастать, и золотые монеты лавинами посыпались в озеро, которое пузырилось пуще прежнего. Драконий Язык тянул высокую яростную ноту разрушения.
Омекрагогаш мотнул головой, пытаясь избавиться от боли, пронзившей его сознание.
«Заключим… сделку… Помоги мне… а я открою тебе… важное…»
— Я не договариваюсь вслепую.
«Ты живёшь… вслепую… Бог?.. Потерянное дитя… в последнюю эпоху мира…»
— Следи за мыслью, старик, я убивал и за меньшее, — тихо прошипел Туарэй, чьё сердце начало пылать ярче.
«Помоги мне… Яйцо должно проклюнуться… Или они доберутся до него… Ты понимаешь?»
— Кто?
Дракон медленно запрокинул голову и долго таращился на комету, рассекавшую небосвод.
«Если они поглотят… душу такого… масштаба… Они не ограничатся… этим миром… они пойдут дальше… Они… разрастутся… станут новой… Великой силой… Священная жизнь будет… потеряна… Этого нельзя допустить!»
Туарэй тоже поднял взгляд на уродливого красного червя, громадного, длинного, и напоминающего о пережитой боли. Последние времена пришли и с этим нельзя было не считаться.
— Что за сделка?
«Знание — сила… Помоги… и я поделюсь… ты и сам не знаешь о себе… а я знаю… это копьё… Помоги…»
— С тебя больше нечего взять?
«Мои сокровища… Забери всё… Тысячи лет я собирал их… но мёртвому дракону золото… ни к чему…»
— Мусор, — тихо прорычал Туарэй, — но я не призн а ю, что проделал этот путь совершенно зря. Что нужно?
Старый дракон протяжно вздохнул, то ли от усталости, то ли с облегчением.
«Не хватает жара… Нужно разогреть яйцо…»
— Оно затыкает жерло вулкана, какой ещё жар ему нужен?
«Белое… пламя…»
— Этот огонь уничтожает саму материю.
«Но только не скорлупу благородного дракона… Нужно выдохнуть… белое… пламя… У меня остались силы на… один раз… Я не сделал этого лишь… лишь потому… может не хватить… Тогда я умру, а… оно… не проклюнется… Нельзя! Помоги… помоги мне… Ты умеешь выдыхать белое… пламя?»
— Мы узнаем это сегодня.
«Что?.. Нет… Надо знать… наперёд!»
— Омекрагогаш, — угрожающе пророкотал Туарэй, — ты вот-вот умрёшь от старости, и я не вижу вокруг десятка других драконов, которые жаждали бы помочь тебе. Есть только я.