Дома мама встретила меня у дверей, пахнущих полиролью:
— Поздравляю. — Её взгляд скользнул по моей папке с дипломом, как по пустой коробке. — Гриша звонил. Надо обсудить твою причёску на свадьбу.
Я молча прошла в комнату, прижав диплом к груди. Бумага шелестела, словно говорила: “Ты сильнее, чем они думают”. Но в зеркале отражалась всё та же девушка в чёрном платье — с тёмными кругами под глазами и косичками, туго стянутыми, как удавки.
Гриша пришёл вечером с букетом белых роз.
— Для будущей жены программистки, — протянул он цветы, и я поймала себя на мысли, что хочу швырнуть их в стену.
— Спасибо, — прошептала вместо этого, закапывая лицо в лепестки. Они пахли морозом, хотя на улице была весна.
— После свадьбы бросишь это своё кодирование, — он потрепал меня по плечу, как собаку. — Дети, дом… Ты же хочешь семью?
Я смотрела, как его губы двигаются, и вдруг осознала страшное: он даже не знает, какой у меня любимый цвет. Не заметил, что в комнате нет ни одной голубой вещи. Не спросил, почему я вздрагиваю, когда он повышает голос.
Той ночью я дописывала последние строки кода. Курсор мигал, как маяк в темноте. “Может, это и есть мой побег?” — подумала я, запуская программу. Экран вспыхнул зелёным «Успешно!», и на секунду мне показалось, что где-то там, в цифровом океане, я свободна.
Но за стеной снова зазвучал смех Гриши и мамин голос:
— Она будет самой красивой невестой!
Я выключила компьютер. Во тьме тикали часы, отсчитывая время до дня, когда моя жизнь станет чужим сценарием.
Глава 8. Свадьба
Сегодня тот самый день, о котором мама мечтала с моего детства. День, который должен был стать самым счастливым в моей жизни. Но вместо радости внутри пустота, горькая и вязкая, как сироп, который забыли размешать.
— Оля, доченька, как ты прекрасна! — мама кружит меня перед зеркалом, поправляя фату. Её глаза сияют от счастья, а я чувствую, как к горлу подступает ком.
— Спасибо, мам, — отвечаю я, стараясь не выдать дрожь в голосе. Почему она не видит, как мне плохо?
Голубые тона повсюду — в оформлении зала, в цветах, в лентах. Всё, как хотели мама с Гришей. Пышное платье давит на плечи, словно камень. Сдержанный пучок на голове — «так благороднее», говорила мама. А я просто хотела распущенные волосы, как в моих мечтах.
В лимузине мама не умолкает:
— Гриша будет в восторге.
— Мам, он уже видел меня в платье, — отвечаю я, глядя в окно на проносящиеся мимо деревья. Может, прыгнуть? Глупая мысль, но она проскальзывает в голове.
— Да, но сегодня всё по-другому! Сегодня ты станешь его женой! — мама светится от радости, а я думаю о том, как сбежать.
В ЗАГСе всё происходит как в тумане. Торжественная музыка, красивые слова регистратора…
— Согласны ли вы, Ольга, взять в мужья Григория?
— Ты должна сказать «да»! — шепчет мама, сжимая мою руку так сильно, что я чувствую боль.
«Нет! Нет! Нет!» — кричит что-то внутри меня. Но губы произносят:
— Да… — хриплое слово повисает в воздухе.
Гриша наклоняется ко мне:
— Ты в порядке? Ты какая-то бледная.
— Всё хорошо, — выдавливаю улыбку, хотя хочется закричать.
Подписи в документах. Теперь я не Мухина Ольга Петровна, а Бубнова. Чужая фамилия жжёт, словно клеймо.
— Доченька, ты счастлива? — мама обнимает меня, едва не плача от радости.
— Конечно, мам, — киваю, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Как ей сказать, что я несчастна?
— Ну что, молодожёны, поцелуйтесь! — требует регистратор.
Гриша притягивает меня к себе:
— Ты самая красивая невеста.
— Спасибо, — шепчу в ответ, стараясь не заплакать. Его губы касаются моих, но я не чувствую ничего, кроме отвращения к самой себе.
Гости хлопают, кричат «горько». Фотограф щёлкает затвором.
— Олюшка, ты такая счастливая! — восклицает тётя Марина.
— Да, очень, — киваю, глядя в сторону. Счастливая? Я?
В этот момент я понимаю — пути назад нет. Я сказала «да», и теперь должна жить с этим решением. Но почему-то вместо счастья чувствую только тяжесть и безысходность.
— Пойдём, нас ждут фотографии, — говорит Гриша, беря меня под руку. Его прикосновение вызывает дрожь.
— Идём, — соглашаюсь я, хотя единственное, чего хочу — убежать. Куда угодно. Лишь бы подальше отсюда.
«Может, ещё не поздно всё изменить?» — мелькает мысль, но я гоню её прочь. Теперь я — жена. Жена человека, с которым не хочу быть. И эта мысль отравляет всё вокруг, словно яд.
Каждый взгляд, каждое поздравление, каждое «горько» — всё это словно гвозди, забиваемые в крышку моего гроба. Гроб, в котором похоронили мою мечту о настоящей любви.