В метро попался плакат: «Помощь бедным». Я засмеялся так громко, что бабушка в платочке перекрестилась. Сорвал листовку, смял в комок. Бумага шуршала, как приговор.
Дома ждал только кот, свернувшийся на клавиатуре. Он тыкался мокрым носом в ладонь, требуя еды, а я стоял посреди комнаты, вдруг осознав тишину. Ни звонков клиентов, ни гудков отца. Только холодильник гудит, как тюремный фургон.
Перед сном высыпал все галстуки в мусорный бак. Самый дорогой — подарок на окончание МГУ — зацепился за гвоздь, болтаясь, как повешенный. Завтра куплю рабочие перчатки. Или нет. Может, просто буду пить, пока не забуду, как пахнет надежда в коридоре суда.
«Может, она права? — шептал я, глядя в окно. — Я действительно стал частью системы, которую клялся разрушить. Но как иначе? Отказаться от всего… Начать с нуля… Смогу ли?»
В темном стекле отразилось моё лицо — осунувшееся, с тенями под глазами.
«Сможешь, — ответил я себе. — Потому что иначе я стану таким же, как он. А этого я не позволю».
Я налил себе виски в стакан, плеснув немного больше, чем нужно. Алкоголь обжигал горло, оставляя за собой шлейф дымной горечи. Я щурился на экран ноутбука, где мигал курсор над пустым заявлением об уходе из коллегии. В пятый раз за вечер переписывал фразу «По собственному желанию», будто от этого станет легче.
Звонок в дверь прозвучал как выстрел. Саша стоял на пороге в лёгкой рубашке, с которой стекал пот от летней жары. Его взгляд сразу упал на пустую бутылку «Джек Дэниелс».
— Ты чего, радиоволн боишься? — он шагнул внутрь, оставляя влажные следы на паркете. — Звонил десять раз, думал, тебя отцы-мафиози в бетон замуровали.
— Выбросил, — буркнул я, допивая остатки виски. Стекло звенело о зубья, как кандалы. — Теперь они не достанут.
Саша молча достал из кармана пачку «Мальборо», протянул сигарету. Мы закурили у открытого окна, и дым смешался с летним воздухом, наполненным запахом цветущих лип.
— Рассказывай, — он упёрся локтями в подоконник, и я вдруг вспомнил, как в десятом классе мы так же стояли у школьного окна, прячась от завуча.
Я выдохнул историю сквозь зубы: отец, Семёнов, приговор. Саша слушал, не перебивая, только пепел с сигареты сыпался на пол ровными порциями. Когда я закончил, он швырнул окурок в ночь.
— Иди к нам, — сказал он неожиданно. — В детективку. У Анна Геннадьевна сейчас дело — тот ещё клубок. Всю неделю рычит, как раненая пантера, никого близко не подпускает. — Он усмехнулся, доставая из внутреннего кармана фотографию: женщина с острым лицом, застывшая перед стеной с приколотыми нитками расследования. — А остальные дела копятся, как дерьмо в сортире. Поможешь разгрести — будешь героем.
Я потянулся за бутылкой, но Саша перехватил мою руку. Его ладонь, шершавая от работы с архивами, сжала запястье с силой, которую я не ожидал.
— Хватит топить себя, — он пристально посмотрел. — Ты адвокат, чёрт возьми. Умеешь видеть то, что другие пропускают.
Виски внезапно стало противно. Я отодвинул стакан, чувствуя, как в груди шевелится что-то похожее на интерес.
— А если я опять облажаюсь?
— Тогда купим тебе ящик виски и устроим похороны карьеры, — Саша хлопнул меня по плечу. — Но сначала попробуешь. Завтра в девять. — Он бросил на стол визитку с логотипом агентства, где крылья птицы были стилизованы под отпечатки пальцев.
Дверь захлопнулась. Я вертел визитку в пальцах, читая мелкий шрифт: «Расследования любой сложности». За окном летний закат окрашивал небо в алые тона, обещая новую жизнь. Впервые за день я не потянулся за стаканом.
Глава 13. Новая работа
Утро выдалось душным, и к полудню я уже проклинал свой выбор приехать в офис детективного агентства. Кондиционер в машине давно требовал ремонта. К тому времени, как я добрался до двери с табличкой «Детективное агентство», моя рубашка прилипла к спине, а волосы выглядели так, будто я только что вылез из бассейна. Мысли о том, что, возможно, я совершил ошибку, придя сюда, не покидали меня.
Саша встретил меня усталой улыбкой, его обычно бодрый вид сегодня казался немного помятым. В его глазах читалась какая-то тайна, которую он явно не спешил раскрывать.
— Опаздываешь, — бросил он, не отрываясь от монитора.
— Ближе к обеду — это не опоздание, это стратегическое планирование, — парировал я, сбрасывая пиджак. Внутри меня теплилась надежда, что это место поможет мне забыть о недавнем провале.
Мы прождали Анну Геннадьевну почти час. Я нервно поглядывал на часы, размышляя о её непунктуальности. Каждая минута тянулась как вечность, и я уже начал сомневаться в правильности своего решения.