Воспоминания нахлынули волной. Удары, крики, боль. Мой муж, его лицо, его руки… Я не могла дышать. Паника сдавила горло. Комната начала кружиться перед глазами.
Картинки из прошлого смешивались с тем, что я видела на экране. Я пыталась остановить этот поток воспоминаний, но они были сильнее. Перед глазами всплывали ужасные сцены: его лицо, искажённое яростью, звук ударов, боль во всём теле…
Пальцы онемели, когда я запускала массовое копирование. Неважно, что там — нужно сохранить всё. Каждая улика может быть важна. Но руки тряслись так сильно, что я едва могла управлять мышью.
Когда последний файл скопировался, я едва могла двигаться. Всё тело дрожало, зубы стучали. В ушах стоял звон, а перед глазами плясали чёрные точки.
Положив флешку на стол, я сползла по стене. Воспоминания не отпускали. Они крутились в голове, как заезженная пластинка. Я чувствовала, как слёзы катятся по щекам, но не могла их остановить.
Я закрыла лицо руками, пытаясь унять дрожь. Эти файлы… Они были словно зеркало моего собственного кошмара. Каждый кадр, каждый звук пробуждал в памяти то, что я так старалась забыть.
В голове пульсировала одна мысль: «Нужно взять себя в руки. Нельзя показывать Егору, что со мной происходит». Но внутри всё кричало от боли и страха.
Я попыталась встать, но ноги предательски подкосились. Комната закружилась перед глазами, а сердце билось так сильно, будто хотело вырваться из груди. В горле стоял ком, дыхание перехватило. Я не могла произнести ни слова, только слёзы текли по щекам нескончаемым потоком.
Так я и сидела, сжавшись в комок, пока не услышала, как открывается дверь. Егор… Он вошёл и замер, увидев меня в таком состоянии. Его лицо выражало тревогу и беспокойство.
Он медленно подошёл ближе, опустился рядом со мной на колени. Его взгляд был полон сочувствия и понимания.
— Что случилось? — тихо спросил он, но я не могла ответить.
Дрожащей рукой я указала на флешку, лежащую на столе. С трудом выдавила из себя:
— Там… видео… Они ужасные… Этот человек… Он монстр…
Егор понял всё без лишних слов. Он не стал задавать вопросов, просто обнял меня, прижимая к себе. Его тепло и поддержка помогли немного успокоиться.
Постепенно дыхание стало ровнее, слёзы утихли. Когда я смогла говорить, Егор спросил:
— Как ты себя чувствуешь? Может, вызвать врача?
Его забота тронула меня до глубины души. Но я покачала головой:
— Нет, не нужно. Со мной всё будет в порядке. Просто… это было слишком тяжело.
Он ничего не ответил, только крепче прижал меня к себе, давая понять, что теперь я не одна. В его объятиях я наконец-то почувствовала себя в безопасности, впервые за долгое время.
Я уснула так крепко, что даже не заметила, как Егор перенёс меня в кровать. Его плечо было таким тёплым и надёжным, что сон пришёл мгновенно, словно я провалилась в бездну спокойствия.
Проснулась я от приятного запаха яичницы. На кухне слышалось звяканье посуды — Егор готовил завтрак.
Когда я вышла, он уже накрыл на стол. Яичница была немного недосоленной, но есть можно. Мы молча позавтракали, каждый погружённый в свои мысли.
После завтрака Егор повернулся ко мне:
— Прости меня. Я не знал, что на его компьютере такое. Мы искали лишь подтверждение его связи с конкурентами, а нашли… это. Теперь этот гад точно сядет. Прости.
В его голосе слышалось искреннее раскаяние. Я покачала головой:
— Здесь нет твоей вины. Ты же не знал. И не ты на этих видео.
Он вздохнул с облегчением, словно мои слова сняли с его плеч тяжёлый груз.
— Знаешь, — сказал он после паузы, — я записал тебя к врачу. Сегодня съездим, пусть посмотрят. После такого стресса лучше перестраховаться.
Я хотела возразить, сказать, что со мной всё в порядке, но увидела в его глазах такую искреннюю заботу, что промолчала. Может, он прав. После всего, что произошло, действительно стоит показаться специалисту. Нужно убедиться, что ребенок в безопасности.
— Хорошо, — тихо ответила я. — Поедем.
Глава 20. Совесть
Егор
Минуты тянулись мучительно медленно, пока мы ехали в больницу. Мои пальцы нервно барабанили по рулю, а в голове крутились тысячи мыслей. Я записал Олю к Игорю Николаевичу — знакомому врачу в одной из маминых клиник. Надеялся, что он не проболтается родителям. Он был отличным специалистом — мама других не держала.
Но сейчас мои тревоги выходили далеко за рамки обычного беспокойства о здоровье. Я хотел убедиться, что ребёнок мой, узнать точный срок беременности, понять, как действовать дальше.
В клинике нас уже ждал Игорь Николаевич. Я осторожно подтолкнул Олю к кабинету и вошёл следом. Она замерла при виде врача, а потом, потянувшись ко мне, шёпотом, почти испуганно, спросила: