— Она что, ещё и беременна? — выдохнула она, хватаясь за край дивана.
В этот момент я тут же пожалел о сказанном. Мысль о том, что Лиза, как в детстве, побежит докладывать всё отцу, острым клинком пронзила мой разум. Она всегда была папиной любимицей, всегда первой несла ему все новости — хорошие и плохие. А сейчас эта новость может разрушить всё.
— Это не твоё дело! — бросил я, разворачиваясь к выходу. — У меня нет времени на твои домыслы.
С этими словами я выскочил из квартиры, оставив сестру в состоянии полного ошеломления. Теперь у меня была только одна цель — найти Олю, пока не стало слишком поздно.
Город расплывался перед глазами серой пеленой отчаяния. Я метался по улицам как загнанный зверь, вглядываясь в каждое лицо, в каждую тень. Все дворы, где она могла гулять, где могла укрыться от мира — всё обыскал, но её нигде не было. Воображение рисовало жуткие картины.
На вокзале царил хаос из людских потоков и грохота поездов. Я донимал вопросами всех, кого мог: таксистов с усталыми глазами, охранников в форме, случайных прохожих с сумками на колёсиках. Но все лишь пожимали плечами, отводя взгляд.
Время превратилось в вязкую субстанцию, в которой я тонул, задыхаясь от тревоги. Каждая минута без неё казалась вечностью.
Наконец, из последних сил, я вытряс из Саши адрес — место, где раньше жила Оля раньше. Я поехал туда. Когда дверь открылась, на пороге стояла Полина — её лицо выражало искреннее беспокойство.
— Оля у вас? — выдохнул я, едва сдерживая панику.
— Нет, не было, — ответила она, но всё же сделала шаг в сторону, приглашая войти.
Я замер на пороге:
— И вы, конечно же, не знаете, где она может быть?
Полина покачала головой, её голос дрогнул:
— Нет. А что случилось? Вы поругались?
В её глазах читалась такая неподдельная тревога, что на мгновение я растерялся.
— Нет, — выдавил я, — там… сложная история.
Она вдруг прищурилась:
— Вы сказали, что Джон — это вы?
Я нахмурился, не понимая:
— Нет. А вы откуда знаете?
Полина улыбнулась, и в этой улыбке было что-то тёплое, почти родное:
— У нас в школе была учительница английского, которая обожала переводить наши имена. Женю называла Джорджем, Юлю — Джулией, а Егора — Джоном. Как-то само так прижилось. Поэтому, когда Оля сказала, что живет у Егора, то есть вас, я сразу поняла что к чему.
Я издал нервный смешок, больше похожий на всхлип:
— Полина, пожалуйста, не говорите Оле про это. Я сам ей расскажу, просто… не сейчас. Мне нужно её найти.
Она посмотрела на меня с пониманием:
— Давайте так: сейчас поезжайте домой. Вдруг она вернётся. А я попробую ей дозвониться. Если не получится — завтра придётся ехать к её родителям.
Я кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от безысходности. Каждый миг без неё был словно удар кинжалом в сердце. Я должен был найти её. Должен был всё исправить, пока не стало слишком поздно.
Я вернулся в квартиру, которая теперь казалась пустой и безжизненной. Каждый уголок напоминал о ней — о её присутствии, о её тепле, о её смехе. Я бродил по комнатам как призрак, вглядываясь в каждый предмет, словно ожидая, что она вот-вот появится из-за угла.
Надежда, слабая и угасающая, всё ещё теплилась в груди. Может быть, она вернулась? Может быть, поняла, что поспешила с уходом?
В отчаянии я направился к шкафу, где в нижнем ящике хранилась бутылка виски. Первый стакан обжёг горло, но не принёс облегчения. Второй — и мир начал размываться по краям. Третий — и я уже не понимал, реальность это или пьяный бред.
Алкоголь туманил сознание, размывал границы между надеждой и отчаянием. Я наливал себе стакан за стаканом, пытаясь заглушить боль внутри. Но чем больше пил, тем яснее понимал — она не вернётся.
И вдруг — резкий звонок в дверь. Такой неожиданный, такой пронзительный в этой тишине. Сердце замерло, а потом забилось с бешеной скоростью. Неужели?..
Глава 24. Искренность
Оля
Я шла по городу, не замечая ни прохожих, ни вывесок, ни светофоров. Мои шаги эхом отдавались в пустоте собственных мыслей, а сердце билось неровно, словно пытаясь вырваться из грудной клетки.
Не заметила, как оказалась на набережной. Закат окрашивал небо в цвета пролитой крови, а река несла свои воды куда-то вдаль, к горизонту. Я остановилась у парапета, вглядываясь в водную гладь, которая, казалось, хранила ответы на все мои вопросы. Что теперь? Как жить дальше?
Холодный ветер трепал мои волосы, принося с собой горьковатый запах речной воды и мокрого асфальта. Я стояла, закрыв глаза, пытаясь найти в себе силы двигаться дальше, когда что-то привлекло моё внимание. На старом фонарном столбе, потёртом временем, висело объявление. «Поможем людям в сложных ситуациях» — гласили неровные буквы.