Я сжал подоконник, костяшки побелели.
— Боюсь, — наконец выдавил. — Боюсь, что она подумает, будто я всё это затеял из‑за детей. Что развод, суд, предложение — это всё ради того, чтобы «узаконить» их. А не потому, что я её люблю.
Саша помолчал. Потом встал, подошёл ближе, руку на плечо положил — не по‑дружески, а так, чтобы не увернулся.
— А ты уверен, что она так подумает? Ты её вообще знаешь?
— Знаю, — я развернулся к нему. — Но она столько пережила… Я не хочу, чтобы она подумала, что я её обманывал. Что всё это — ради детей, а не ради неё.
— Ты уже обманываешь, — сказал он тихо, но твёрдо. — Не словами — молчанием. Неизвестность, недосказанность — это хуже лжи. Ты думаешь, она не чувствует, что что‑то не так? Не задаётся вопросом: «Почему он так рьяно всё это делает?»
Я закрыл глаза. Перед внутренним взором — Ольга.
— Я просто хочу, чтобы она была счастлива, — сказал я тихо. — Без оглядки на прошлое. Без страха. Без сомнений.
— Так сделай так, чтобы она была счастлива. Но честно, — Саша посмотрел мне в глаза. — Скажи ей правду. Сейчас. Пока это ещё твой выбор — сказать, а не оправдываться потом.
В кабинете тишина — только из‑за двери доносится гул офиса: чьи‑то разговоры, звонки, стук клавиш.
Я посмотрел на друга. Он не давит, не торопит — просто смотрит, ждёт. И в этом взгляде — ни осуждения, ни раздражения. Только понимание.
— Ладно, — выдохнул я, сжимая кулаки. — Я скажу. Сегодня.
— Вот это другой разговор, — в голосе Саши облегчение. — И помни: она сильнее, чем ты думаешь. И если любит — примет.
Он хлопнул меня по плечу:
— И не тяни. Чем дольше ждёшь — тем тяжелее будет.
Я кивнул.
Достал телефон, набрал номер Ольги. Она ответила почти сразу — голос тёплый, немного усталый:
— Привет, Егор.
— Привет. — Я сглотнул. — Сегодня пораньше закончу. Нам нужно поговорить. Очень важно.
Она замолчала на секунду. Потом тихо спросила:
— Всё в порядке?
— Пока нет, — признался я. — Но будет. Обещаю.
Я торопился домой после работы — в голове крутились слова, которые собирался сказать Ольге. Всё утро репетировал: как мягче, как честнее, как донести, чтобы она поняла — это не из‑за детей, не из‑за долга, а потому что люблю.
Поднялся на этаж, толкнул дверь — она оказалась приоткрыта. Внутри — голоса. Нехорошие звоночки заколотили в висках.
Вошёл. В гостиной, как хозяева, расположились: отец, мать и сестра. На нашем диване. В нашей квартире.
Я замер на пороге, потом шагнул внутрь, стараясь держать голос ровным:
— Что вы здесь делаете? Где Оля?
Отец расплылся в улыбке — эта его «светлая» мина, от которой всегда мурашки по спине:
— Сынок, мы тебя ждём! Рады видеть.
— Я спросил, где Оля, — повторил, чувствуя, как внутри закипает.
Мать поправила сумочку на коленях:
— Она в спальне. Собирает вещи.
— Какие вещи? — я обернулся к отцу.
Он вздохнул, как учитель, объясняющий двоечнику очевидное:
— Егор, я не могу смотреть, как ты губишь жизнь. Эта девушка… она просто зацепилась за тебя. Беременная непонятно от кого, без будущего, без опоры. А ты — наш сын, у тебя перспективы, имя, семья.
Я сжал кулаки:
— Это мои дети.
— Да понимаю я, — отмахнулся он. — Ты добрый, ты всегда всех жалел. Но это не твои дети, Егор. Ты сам подумай: как ты сможешь их полюбить по‑настоящему? Как будешь смотреть на них и знать…
— Они мои, — перебил я. — Биологически мои. Я — их отец.
В этот момент из спальни вышла Оля. Глаза красные, щёки мокрые, волосы чуть растрёпаны. Остановилась в дверях, посмотрела на меня — и во взгляде столько боли, что я чуть не согнулся.
— Это правда? — тихо спросила она. — Ты знал? Всё это время знал?
Я шагнул к ней:
— Оля, послушай…
— Сколько? — её голос дрогнул. — Сколько ты знал? Когда понял?
— Со дня нашего второго знакомства.
Глава 34. Скорая помощь
— Егор… — прошептала она, медленно опуская взгляд на свой живот.
Внутри всё оборвалось. Я подхватил её под плечи, помог опуститься на диван.
— Что? Что случилось?
Она сглотнула, прижала ладонь к низу живота:
— Кажется… воды отошли.
Я замер. На месяц раньше срока.
Оля дрожала, глаза расширились от страха:
— Рано, Егор… Что теперь?
Я сжал её руку, стараясь говорить ровно:
— Всё будет хорошо. Я с тобой. Сейчас вызываю скорую.
Она кивнула, но в глазах стояла паника. Я достал телефон, набрал номер, быстро проговорил адрес, объяснил ситуацию. Диспетчер уточнила симптомы. Нужно срочно в роддом.