Пока ждал ответа, оглянулся — родители и сестра уже вышли в прихожую. Отец замер с рукой на ручке двери, обернулся:
— Что случилось?
— У Ольги начались роды, — отрезал я. — На месяц раньше.
Мать ахнула:
— Надо врача вызвать, пусть осмотрит…
— Скорая уже едет, — перебил я. — А вам лучше уйти. Сейчас не до разговоров.
Сестра хотела что‑то сказать, но отец резко потянул её за руку:
— Пойдём. Здесь мы не нужны.
Дверь за ними закрылась. Я вернулся к Оле. Она сидела, дыхание прерывистое.
— Больно? — спросил, присаживаясь рядом.
— Нет, — она покачала головой. — Просто страшно. Так рано… Вдруг что‑то не так?
Я взял её за руку, прижал к своей щеке:
— Ты не одна. Я здесь. И врачи помогут. Всё будет хорошо, обещаю.
Она попыталась улыбнуться, но губы дрожали. Я накрыл её плечи пледом, проверил, всё ли готово к отъезду: сумка с документами и вещами для роддома стояла у двери ещё неделю назад.
В коридоре послышались шаги — скорая прибыла быстро. Двое медиков вошли, быстро оценили обстановку.
— Время схваток засекали? — спросил один, доставая тонометр.
Оля кивнула:
— Только начались. Но я боюсь… на месяц раньше…
— Не волнуйтесь, — мягко сказал второй медик. — Сейчас осмотрю, и поедем в роддом. Там всё под контролем будет.
Пока врач осматривал её, я стоял рядом, держал за руку. Оля сжимала мои пальцы так сильно, что стало больно, но я не отстранился.
— Состояние стабильное, — наконец сказал врач. — Но ехать нужно срочно.
Я помог Оле подняться, накинул ей куртку, взял сумку. Она шагала медленно, прижимая руку к животу.
— Держись, — шепнул я, обнимая её за плечи. — Мы вместе.
Она посмотрела на меня — в глазах слёзы.
— Вместе.
Мы вышли на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, но мне было жарко от волнения. Я усадил Олю в машину скорой, сел рядом, не отпуская её руки.
— Всё будет хорошо, — повторил я. — Я рядом.
Она закрыла глаза, глубоко вздохнула. Машина тронулась, замигал синий маячок, и город поплыл за окном — размытые огни, спешащие люди, чужие заботы.
А у нас теперь была только одна забота — наши дети. И мы должны были быть сильными.
По дороге я вдруг вспомнил, как всё началось. Как узнал, что дети — мои. Как боялся сказать Оле правду. И как сейчас, глядя на её бледное лицо, понял: если бы мог вернуться в тот момент — сказал бы сразу. Без колебаний. Потому что эта женщина, эта семья — самое важное, что у меня есть.
— Оля, — тихо произнёс я, наклоняясь к ней. — Прости, что не сказал раньше. Я знал с самого начала, что это наши дети. Мои и твои. И я люблю их. И тебя. Больше всего на свете.
Она повернула голову, посмотрела на меня долгим взглядом. И в этом взгляде больше не было обиды — только усталость, страх и… доверие.
— Я верю, — прошептала она. — Только будь рядом.
— Всегда, — ответил я, прижимая её руку к своей груди. — Всегда буду рядом.
Глава 35. Двойня
Егор
Я сидел в коридоре роддома — длинный, безликий, с тусклым освещением и запахом антисептиков. Стул жёсткий, спина затекла, но я не мог встать, не мог отойти даже на минуту. Каждый шорох, каждый звук из‑за двери операционной заставлял сердце сжиматься.
Время тянулось невыносимо медленно. Я смотрел на часы — стрелки будто застряли. В голове крутились одни и те же мысли: «Всё ли пройдёт хорошо? Как Оля? Как дети?»
Рядом проходили медсёстры, врачи — все с деловитым спокойствием, которое одновременно и успокаивало, и раздражало. Хотелось схватить кого‑нибудь за халат и спросить: «Ну как там? Скажите хоть что‑нибудь!» Но я молчал. Просто сидел, сжимая и разжимая кулаки, считая секунды.
Наконец дверь операционной открылась. Я вскочил так резко, что стул с грохотом опрокинулся. Врач — мужчина лет пятидесяти, в зелёном халате, с усталыми, но добрыми глазами — подошёл ко мне.
— Ну что ж, поздравляю, — сказал он, снимая маску. — У вас родилась королевская двойня: мальчик и девочка.
Я замер. В первый момент даже не поверил.
— Мальчик и девочка? — переспросил, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. — Правда?
Врач кивнул:
— Да. Редкий случай — при многоплодной беременности чаще рождаются либо две девочки, либо два мальчика. А у вас — и сын, и дочь. Двойняшки.
Внутри будто взорвался фейерверк. Радость, облегчение, гордость — всё смешалось в один мощный поток.
— Можно их увидеть? — спросил я, уже делая шаг к двери.
— Пока нет, — мягко остановил меня врач. — Дети родились раньше срока, их увезли на обследование. Нужно убедиться, что всё в порядке. Маме тоже пока нужен отдых — операция прошла успешно, но ей требуется время.