Но работа была якорем. Она заставляла дышать, двигаться, думать. И я вцепился в неё, как в спасательный круг.
Потому что где‑то там, за стенами больницы, Оля и наши дети. И моя задача — быть сильным. Даже если сейчас я не знаю, как это сделать.
Я погрузился в работу — перебирал накопившиеся дела, пытался сосредоточиться, но мысли то и дело возвращались в больничную палату. Чтобы хоть немного отвлечься, посмотрел на Сашу.
— Что за ерунду мне опять Анна подсунула? — произнёс я, проводя рукой по документам. — Алевтина Анатольевна, 82 года. Просит разыскать мужа, Игоря Васильевича. Утверждает, что видела его несколько дней назад в автобусе. Но по документам он уже десять лет как мёртв. Тебе не кажется, что бабушке нужна помощь врача, а не детектива?
Саша поморщился, откинулся на спинку кресла и покрутил в руках карандаш.
— Анна в начале моей работы вообще поручала мне искать кошек, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Помнишь историю с рыжим Барсиком, который три дня сидел на дереве возле детского сада?
Я невольно улыбнулся:
— Помню. Ты тогда ещё полдня уговаривал хозяйку не вызывать МЧС, потому что «кот сам спустится, когда проголодается».
— Именно, — кивнул Саша. — А она настаивала: «Он гордый, он не спустится!» В итоге, конечно, спустился. Но до этого успел стать местной знаменитостью — про него даже в районную газету написали.
Мы помолчали. Я снова взглянул на дело Алевтины Анатольевны.
— Думаешь, и тут что‑то подобное? — спросил я, листая страницы. — Может, просто старческая забывчивость?
— Может, — согласился Саша. — А может, что‑то серьёзнее. Но ты прав — это скорее к врачу, чем к нам. Хотя… — он задумался, — иногда людям нужно не столько решение проблемы, сколько возможность выговориться. Вот Анна это понимает.
Я откинулся на стуле, потёр переносицу.
— И что предлагаешь? Отказать?
— Не обязательно, — Саша пожал плечами. — Можешь съездить, поговорить с бабушкой. Выслушать. Иногда это уже половина решения. А если видишь, что ситуация серьёзная — посоветуй обратиться к специалисту. Мягко, без давления.
Я посмотрел на папку с делом. В голове всё ещё стояли образы Оли и детей, но этот простой разговор вдруг немного прояснил мысли.
— Ладно, — вздохнул я. — Сначала закончу с текущими делами, потом разберусь с Алевтиной Анатольевной. Может, действительно просто поговорить…
Саша кивнул, вернулся к своему монитору.
Глава 38. Странное дело
К концу дня я всё же решил съездить к Алевтине Анатольевне. Адрес в деле вывел меня к типичному панельному дому в спальном районе — серые стены, обшарпанные подоконники на лестничных клетках, запах жареной картошки из приоткрытой двери на первом этаже.
Поднялся на третий этаж, нашёл нужную квартиру. Дверь открылась почти сразу — будто хозяйка стояла за ней и ждала.
На пороге стояла худенькая старушка в вязаной кофте и домашних штанах с вытянутыми коленками. Седые волосы были небрежно собраны в пучок, а глаза — удивительно живые и ясные — тут же впились в меня с нескрываемым интересом.
— Алевтина Анатольевна? — уточнил я, доставая удостоверение. — Меня зовут Егор, я из детективного агентства. Получили ваше обращение.
Её лицо мгновенно преобразилось: морщины разгладились, плечи расправились, а в глазах вспыхнул такой огонёк, что я невольно улыбнулся.
— Ох, миленький, дождалась! — она схватила меня за рукав, потянула внутрь. — Проходи, проходи скорее. Я уж думала, никто и не придёт. Все отмахиваются, мол, старая бабка бред несёт…
Квартира встретила меня запахом сушёных трав и нафталина. Всё было аккуратно, но явно давно не обновлялось — старенький сервант с пожелтевшими фотографиями, диван с вязаными накидками, на стенах — вышитые картины с птицами и цветами.
— Чай будешь? — тут же предложила она, не дожидаясь ответа, направилась к кухне. — Я только что заварила, с мятой.
— Спасибо, — кивнул я, снимая куртку. — Но сначала давайте о деле поговорим. Вы писали, что видели мужа…
Она замерла на полпути к чайнику, обернулась. Глаза тут же наполнились слезами, но она быстро смахнула их тыльной стороной ладони.
— Видела, миленький. Своими глазами видела. Он в автобусе был, на десятом маршруте. Сел на остановке у поликлиники, я как раз выходила. Посмотрела — и сердце ёкнуло. Он! Такой же, как двадцать лет назад. Ни морщинки, ни седины…
Голос её дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, поставила чайник на плиту.
— Я позвала его, крикнула: «Игорь!» А он обернулся… и будто не узнал. Потом дверь открылась, он вышел — и пропал. Я за ним, а на улице никого.