Тишина повисла между нами, тяжёлая и одновременно хрупкая, как тонкий лёд. Я смотрела на него и понимала: он говорит искренне. Но хватит ли этой искренности, чтобы склеить то, что я так бережно хранила в своём сердце?
— Я тоже хочу семью, — наконец прошептала я.
Утром я встала рано. Солнечные лучи едва пробивались сквозь занавески, отбрасывая тонкие полоски света на пол. Егор ещё спал — его тихое дыхание доносилось из спальни. Ночью он вставал к детям — это было так мило, так по-семейному. Я невольно улыбнулась, вспоминая, как он осторожно брал на руки малышей, как мягко шептал что‑то, пытаясь успокоить.
Я прошла в коридор, на тумбочке лежала фотография.
Вдруг сзади раздался голос:
— Это муж клиентки. Он умер, но она его видит…
Я вздрогнула, обернулась и посмотрела на Егора. Он стоял в дверном проёме, полусонный, но с внимательным взглядом.
— Возможно, у него есть внебрачный сын или даже внук, — продолжил он. — Не знаю… Надо его как‑то разыскать.
Я посмотрела на Егора, на его серьёзное лицо, на тень беспокойства в глазах. В голове вихрем проносились мысли: как помочь, куда копать? И вдруг меня осенило.
— Я попробую тебе помочь, — сказала я решительно. — Я попробую найти в интернете по фото похожих людей. И если он пользуется социальными сетями и постит фото — мы его найдём.
Егор чуть улыбнулся, будто не веря своим ушам:
— Ты серьёзно? Это может сработать…
— Да, — кивнула я. — Есть разные сервисы и алгоритмы для поиска по изображениям. Мы загрузим фото — и посмотрим, что выдаст система. Может, найдём хоть какую‑то зацепку.
Он подошёл ближе, положил руку на моё плечо:
— Спасибо. Я знаю, это непросто, но… мне важно разобраться в этом деле.
После долгих поисков я наконец нашла мужчину, очень похожего на Игоря Васильевича. Его звали Лев Николаевич Гуляев. Ему сорок лет, и, судя по всему, у него есть дети и жена.
Я поспешила позвать Егора, чтобы поделиться находкой. Он сидел в гостиной, просматривая какие‑то документы, и когда я вошла, поднял глаза:
— Что‑то нашла?
Я кивнула, чувствуя, как внутри всё трепещет от волнения и предвкушения. Открыла ноутбук и показала ему фотографию Льва Николаевича. Егор вгляделся, провёл рукой по подбородку, будто пытаясь уловить едва заметные черты сходства.
— Да… Есть что‑то, — медленно произнёс он. — Черты лица, взгляд… Может, действительно есть связь.
Я затаила дыхание, ожидая его реакции. Егор вдруг встал, подошёл ко мне, обнял и поцеловал в щёку:
— Ты — моя умница! Спасибо тебе. Без тебя я бы никогда не разобрался в этом деле.
Его слова теплом разлились по всему телу. Я улыбнулась, уткнувшись носом в его плечо.
Глава 41. Визит к старушке
Егор
Утро выдалось серым и промозглым. Туман стелился над асфальтом, размывая очертания домов и превращая уличные фонари в бледные пятна света. Я стоял у подъезда старой пятиэтажки, сжимая в руке телефон, и в последний раз прокручивал в голове то, что собирался сказать.
Я поднялся на третий этаж, стараясь не обращать внимания на скрип старых ступенек и запах сырости, пропитавший подъезд. Остановился перед обшарпанной дверью с потёртым глазком, глубоко вдохнул и нажал на кнопку звонка.
За дверью послышалось шуршание, щелчок замка — и вот она уже стоит передо мной: невысокая, сухонькая, в вязаной кофте и с аккуратно уложенными седыми волосами.
— Здравствуйте, Алевтина Анатольевна, — я постарался улыбнуться как можно дружелюбнее. — Меня зовут Егор. Мы с вами разговаривали пару дней назад.
— Ох, милок, конечно, помню! — её лицо тут же озарилось тёплой улыбкой. — Проходи, проходи, не стой на пороге.
Она отступила вглубь квартиры, жестом приглашая меня войти. В прихожей пахло ванилью и чем‑то домашним, давно забытым — так, наверное, пахнет у бабушек, которые всё ещё пекут пироги по выходным.
Я снял обувь, прошёл в небольшую гостиную, уставленную старой, но ухоженной мебелью. На стенах — фотографии в рамках, на комоде — кружевные салфетки, на подоконнике — герань в горшке.
— Сейчас чайник поставлю, — засуетилась Алевтина Анатольевна. — У меня пирожки с яблоками только утром испеклись. Любишь яблочные?
— Спасибо, но я, правда не за этим… — начал я, но она уже исчезла на кухне, продолжая что‑то бормотать себе под нос о том, что «гость в доме — радость в доме».
Через пару минут на столе появилась чашка с узором из роз, блюдце с румяными пирожками и сахарница с фигуркой медвежонка.
— Алевтина Анатольевна, — я решил не терять времени. — Я понимаю, что вы очень гостеприимны, и спасибо вам огромное, но я пришёл по делу. Очень важному.