Внутри растёт тревога, которую я изо всех сил стараюсь заглушить. Но она, как вода сквозь трещины, просачивается в мысли, точит, не даёт покоя. Вдруг у него кто‑то есть? Эта мысль — как заноза: пытаешься вытащить, а она только глубже впивается.
Сегодня утром он снова убежал, даже не позавтракав. Я стояла у окна, смотрела, как он торопливо идёт к машине, и чувствовала, как комок подступает к горлу.
Ближе к полудню пришла Поля. Она давно хотела познакомиться с малышами — всё откладывала из‑за работы, а тут наконец выкроила время. Поля всегда была такой… солнечной, что даже в пасмурный день рядом с ней становилось светлее.
Она сразу заметила, что со мной что‑то не так.
— Оль, ты бледная. Что случилось? — спросила, едва переступив порог.
Я пыталась отшутиться, но голос дрогнул. И тогда, сама не знаю как, всё вырвалось наружу — слова лились потоком, будто прорвало плотину. Рассказала, как Егор стал чужим, как я теряюсь в догадках, как боюсь поверить в самое страшное.
Поля слушала молча, только глаза её становились всё серьёзнее. Когда я закончила, она вздохнула и сказала:
— Знаешь, я думаю, тебе нужно выяснить всё наверняка.
— Как? — я почувствовала, как внутри всё сжалось. — Он же не станет ничего объяснять.
Тогда Поля предложила то, что я сама боялась даже подумать:
— Давай проследим за ним.
Я вздрогнула:
— Поля, но дети…
— Я посижу с ними пару часов. Ты только скажи, когда вернёшься.
Её уверенность будто передалась мне. Я быстро оделась, схватила телефон и выбежала из дома. Такси ждало у подъезда.
Через двадцать минут я была у офиса, где работал Егор. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на всю улицу. Я попросила водителя остановиться подальше, чтобы не привлекать внимания.
И вот — он. Вышел из здания, огляделся, сел в машину. Я тихо сказала водителю:
— Пожалуйста, проедьте за ним. Только осторожно, чтобы не заметил.
Машина тронулась. Я прижалась к окну, сжимая в руках сумку. В голове крутилось: «Что я делаю? А если это ошибка? А если правда?..»
Но отступать было поздно.
Машина Егора остановилась у незнакомого пятиэтажного дома в тихом районе. Я расплатилась с таксистом, стараясь, чтобы голос не дрогнул, и вышла. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на всю улицу.
Егор выбрался из автомобиля, огляделся и направился к подъезду. Я держалась на расстоянии, прячась за деревьями и припаркованными машинами. Руки дрожали, но я твёрдо решила: нужно увидеть всё своими глазами.
У подъезда его уже ждали. Женщина в простом пальто и с тёплой улыбкой. А рядом с ней — двое детей.
«Значит, у него ещё есть дети», — пронеслось у меня в голове, и мир будто на секунду замер. Внутри всё сжалось, стало трудно дышать.
Я невольно вгляделась в женщину. Да она же его лет на десять старше… «Вот кобель», — мелькнуло в мыслях, резкое и горькое, как пощёчина.
Они неспешно двинулись в сторону детской площадки. Я, стараясь оставаться незамеченной, пошла следом, прячась за кустами и деревьями. Они были так увлечены беседой, что даже не смотрели по сторонам.
Егор что‑то рассказывал, дети смеялись, женщина кивала. Обычная семейная сцена. Только вот семья — не моя.
Я прижалась к стволу дерева, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. В голове крутились вопросы без ответов: кто она? Как давно они вместе? Почему он никогда не говорил о них?
А они шли дальше, смеялись, строили планы — судя по жестам, обсуждали, куда пойти после площадки. Я же стояла в тени, невидимая, ненужная, и понимала: что‑то в моей жизни только что необратимо сломалось.
Моё терпение лопнуло. Я резко вышла из‑за дерева, шагнула прямо к Егору и со всей силы ударила его по плечу. Звук получился звонкий — и в тот же миг все вокруг обернулись.
Дети испуганно притихли, женщина широко раскрыла глаза, а Егор… Он явно такого не ожидал. На его лице отразилось полное недоумение, смешанное с шоком.
Не контролируя себя, я закричала:
— Сколько у тебя ещё женщин, Егор?! Сколько?!
Вокруг стало тихо — даже дети перестали шуметь. Женщина сделала шаг назад, инстинктивно прижав к себе мальчика.
Егор мгновенно собрался. Его голос прозвучал твёрдо, но без раздражения:
— Оль, это мои клиенты. Вот, кстати, и её муж идёт.
Я обернулась. К нам действительно приближался мужчина с портфелем — судя по всему, отец детей. Он выглядел слегка озадаченным, но не враждебным.
Стыд накрыл меня горячей волной. Щеки вспыхнули, слова застряли в горле. Всё, что я смогла выдавить, было жалкое:
— Извините… Я, наверное, домой поеду.
Егор не дал мне отступить. Он мягко, но настойчиво взял меня за руку: