— Останься. Я сам тебя отвезу. И мы поговорим — разберёмся, что тебя беспокоит. Чтобы такого больше не было.
Его голос звучал спокойно, почти ласково, но в нём чувствовалась твёрдость. Я кивнула, не глядя ни на кого, чувствуя, как дрожат пальцы.
Женщина, видимо поняв ситуацию, тихо сказала:
— Всё в порядке. Мы понимаем. Бывает.
Женщина представилась мне как Катя. Она смотрела на меня странно.
— Я Оля, — ответила я машинально, едва шевеля губами.
Слова застряли в горле. Всё происходящее казалось нелепым сном: вот я стою напротив незнакомой женщины, которая, судя по всему, просто клиентка Егора, а не та, о ком я подумала. Но стыд и боль всё ещё жгли изнутри.
Не дожидаясь ответа, я отошла в сторону — к невысокой живой изгороди у детской площадки. Прислонилась к прохладному кусту, пытаясь унять дрожь в руках. За спиной слышались приглушённые голоса: Егор что‑то объяснял Кате, та отвечала коротко и спокойно.
Я закрыла глаза. В голове крутилось: «Как я могла так ошибиться? Почему сразу не спросила? Зачем устроила этот спектакль?»
Через пару минут Егор подошёл ко мне. Его лицо было серьёзным, но без раздражения.
— Оля, давай отойдём, — сказал он тихо. — Я всё объясню.
Я молча кивнула, не решаясь посмотреть ему в глаза. Мы отошли к скамейке в тени деревьев. Егор сел рядом, но не торопился начинать разговор — ждал, пока я соберусь с силами.
Наконец я выдохнула:
— Прости. Я… я не знаю, что на меня нашло.
Он мягко коснулся моей руки:
— Всё в порядке. Я понимаю, что ты переживала. Но давай теперь поговорим спокойно. Хорошо?
Я глубоко вздохнула, пытаясь подобрать слова. Голос дрогнул, но я заставила себя говорить чётко:
— Егор, я… я очень переживала. Тебя почти не бывает дома. Ты уходишь рано, возвращаешься затемно. На вопросы отвечаешь коротко, будто тебя это раздражает. Я не узнаю тебя.
Я замолчала, чувствуя, как к горлу подступает ком. Егор не перебивал — внимательно слушал, не отводя взгляда.
— Я пыталась себя успокоить: работа, дела, усталость. Но мысли… они как сорняки — растут сами по себе. А когда не можешь дозвониться, когда ты вне зоны доступа по несколько часов… — я сглотнула, — начинаешь думать самое страшное.
Егор слегка наклонил голову, будто хотел что‑то сказать, но сдержался. Я продолжила, уже смелее:
— Я не обвиняю тебя. Честно. Но мне было невыносимо. Я чувствовала, что теряю тебя. Что ты где‑то там, в своей жизни, а я остаюсь одна с нашими детьми, с вопросами, на которые некому ответить.
Мой голос дрогнул, но я не стала прятать слёзы — пусть видит, пусть поймёт, насколько мне было больно.
— И когда я увидела тебя с той женщиной и детьми… Всё внутри оборвалось. Я подумала, что мои страхи оказались правдой. Что ты… что у тебя другая семья.
Егор медленно протянул руку и осторожно сжал мои пальцы.
— Оля, прости. Я не хотел, чтобы ты так мучилась. Я просто… не думал, что это выглядит настолько подозрительно.
— Дело не в подозрениях, — перебила я. — Дело в том, что мы перестали разговаривать. Ты закрылся, а я не знала, как до тебя достучаться.
Он опустил взгляд, будто разглядывая наши переплетённые пальцы.
— Я виноват. У меня сейчас сложное дело… Я думал, ты понимаешь. Думал, что ты знаешь: ты — моя семья. Единственная.
Я всматривалась в его лицо, пытаясь уловить малейшую тень лжи. Но видела только искреннюю усталость и раскаяние.
— Обещай, что больше не будешь пропадать молча, — прошептала я. — Что будешь рассказывать, если что‑то идёт не так. Что мы будем решать всё вместе.
Егор кивнул, сжимая мою руку крепче:
— Обещаю. Больше никаких недомолвок.
Глава 46. Мама
После разговора с Егором на душе стало легче. Впервые за долгое время я почувствовала, что мы снова на одной волне. Решилась на маленький ритуал восстановления уюта — приготовила вкусный ужин, наполнив квартиру ароматами тушёного мяса и свежей выпечки. Егор обещал вернуться пораньше, и я с нетерпением ждала этого момента — хотелось закрепить наше хрупкое перемирие за общим столом.
Тишину прервал звонок в дверь. Я бросилась открывать, уверенная, что это Егор. Но на пороге стояла Катя — женщина, с которой я сегодня так нелепо познакомилась.
Она выглядела смущённой, переминалась с ноги на ногу и робко попросила:
— Можно войти?
Я отступила, пропуская её внутрь. В голове тут же застучала тревожная мысль: «Что‑то случилось? Может, у Егора проблемы на работе?»
— Что‑то произошло? — спросила я, стараясь скрыть волнение.
— Нет‑нет, — поспешно ответила она, снимая пальто. — Ничего плохого. Я пришла… тебе сказать.
Она замолчала, словно собираясь с духом, теребя край рукава. Я молча ждала, чувствуя, как нарастает напряжение.