Егор нашёл в себе силы простить своих родителей. Тех, кто когда‑то решил, что они лучше знают, как нам жить. Тех, кто пытался нас разлучить, убедив Егора, что я не подхожу ему, что наша любовь — ошибка. Сегодня они сидят в первом ряду, и в их глазах — не гордость и не высокомерие, а смирение и робкая надежда на примирение. Егор пригласил их. Не из долга, не из вежливости — из милосердия. Потому что понял: ненависть сжигает только того, кто её хранит.
Церемония начинается.
Священник говорит о любви, о терпении, о том, что брак — это не конец пути, а его начало. Егор смотрит на меня, и я вижу в его взгляде всё то, за что я его полюбила: верность, нежность, силу.
— Согласны ли вы, Ольга, взять в мужья Егора, любить его, беречь его, делить с ним радости и печали, пока смерть не разлучит вас?
— Да, — отвечаю я, и голос мой звучит твёрдо.
— Согласны ли вы, Егор, взять в жёны Ольгу, любить её, беречь её, делить с ней радости и печали, пока смерть не разлучит вас?
— Да, — говорит он, и его пальцы сжимают мои чуть сильнее.
Мы обмениваемся кольцами. Металл холодный, но руки наши — тёплые. Это не просто символы. Это обещания.
— Объявляю вас мужем и женой.
Егор целует меня, и в этом поцелуе — всё: прощение, надежда, будущее.
Гости аплодируют, кто‑то плачет, кто‑то смеётся, а мы просто стоим, держась за руки, и знаем: это только начало.
После церемонии я нахожу взглядом Катю. Она стоит в стороне, прикрывая платком глаза, но улыбается. Я подхожу к ней, молча обнимаю. Она прижимает меня к себе, и в этом объятии — тоже обещание. Обещание того, что мы найдём свой путь друг к другу.