- Чёрт! - повторила шёпотом.
В художественной было шумно. Одногруппники смеялись, разминались перед холстами. Я машинально достала уголь, начала набрасывать линии. Модель пожилой мужчина с бородой, вдруг стал похож на него. Резкие тени под скулами, холодный взгляд. Скомкала лист, начала заново.
К обеду поняла, не могу так. Нужно отвлечься. После пар зашла в «Крекер», взяла смену. Разносила кофе, улыбалась гостям, мысленно благодарила судьбу за то, что здесь не подают алкоголь, не пришлось бы сегодня видеть пьяные рожи.
Но в перерыве снова достала записку. «8 вечера». Часы показывали половину пятого.
- Всё, - прошептала.
Решила работать сегодня до закрытия, чтобы специально не смотреть на часы. Но в семь тридцать в кафе зашел мужчина во всем черном. Подошел ко мне, из-за наушника в ухе и оружия в кобуре было понятно, охранник.
- Вероника, здравствуйте! - сказал он мне. - Меня попросили отвезти вас в «Лотос».
- Я не поеду!
Мои пальцы вцепились в край стойки так, что суставы побелели. Голос прозвучал резче, чем я планировала, но этот человек в черном с самого начала вызывал у меня желание либо убежать, либо ударить его подносом по лицу.
Охранник даже не моргнул. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, будто мой отказ был просто частью какого-то сценария, который он обязан отыграть.
- Я всё же прошу, - произнёс он ровным, почти механическим тоном.
Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он не угрожал. Не повышал голос. Но в этой фразе была такая уверенность, словно он уже знал, чем всё закончится.
- Если ему надо, пусть приезжает сам, - выдавила я сквозь зубы.
Охранник слегка наклонил голову, прислушиваясь к чему-то в своём наушнике. Его глаза, холодные и оценивающие, скользнули по мне, будто сканируя. Я непроизвольно выпрямилась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
- Хорошо, - наконец сказал он.
Развернулся и ушел. Я осталась стоять за стойкой, сжимая в руках салфетку так, что она порвалась. Работать дальше было невозможно. Я автоматически разносила заказы, улыбалась гостям, но мысли крутились вокруг одного: "Что это было? Почему он так легко отступил?"
Какая-то часть меня уже начала надеяться, что это конец. Что он понял, что я не собираюсь прыгать по его свистку, и оставит меня в покое.
Но другая часть та, что громче шептала: "Это не так просто. Он не сдаётся. Он что-то замышляет."
В одиннадцать вечера я наконец сняла фартук, вышла из "Крекера" и чуть не упала.
Рядом с баром, в тени фонаря, стоял чёрный лимузин, а в нём Артём. Он сидел, откинувшись на кожаном сиденье, один локоть опирался на подлокотник, пальцы слегка постукивали по стеклу. На коленях у него лежал огромный букет алых роз.
И он смотрел прямо на меня. Даже в полутьме я увидела его улыбку медленную, уверенную, торжествующую. "Не опаздывай", - говорила записка, но я опоздала. А он всё равно дождался. И теперь сидел здесь, с цветами, будто знал с самого начала, что я не смогу отказаться.
Глава 4
Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по мне с ног до головы.
- Ты опоздала, - произнес он.
Голос был низким, безразличным, будто он констатировал погодный факт, а не мое неповиновение.
Что-то колючее и острое, похожее на обиду, кольнуло меня внутри. Я подняла подбородок, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
- Я никогда не опаздываю. Я именно там, где хочу быть, именно тогда, когда хочу. А сегодня я не хотела быть там.
Уголок его губ дрогнул в едва уловимой усмешке. Моя дерзость, казалось, его позабавила.
- Хм… Садись, подвезу до дома.
Фраза прозвучала как приказ, не терпящий возражений. Мое сердце принялось бешено колотиться где-то в горле. Сесть в эту темную, роскошную клетку на колесах?
Нет! Ни за что!
- Я сама, - выдохнула я, резко разворачиваясь к тротуару.
Отошла от машины и зашагала прочь, вгрызаясь каблуками в асфальт. Спиной я чувствовала его взгляд, он буквально прожигал мне кожу. Каждый нерв был напряжен до предела, я ждала, что вот-вот из машины выскочат его тени в черном, схватят меня за руки, грубо втолкнут в салон. По спине бежали мурашки, было жутко и нереально. Но позади раздался лишь легкий, почти невесомый щелчок двери. Он просто закрыл ее.
Не оборачивайся, иди! — приказала я себе сама, сжимая сумку так, что костяшки пальцев побелели.
Я шла, ускоряя шаг, и сквозь гул в ушах услышала за спиной четкие, размеренные шаги. Твердые каблуки по брусчатке. Они звучали ровно, уверенно, неотступно. Они не спешили меня догнать, они просто следовали за мной, как тень, от которой не скрыться.