— Ужас какой, — выдавила я, чувствуя себя немного виноватой за свое первоначальное подозрение. — А чем он вообще занимается? Никогда не рассказывала.
Аля презрительно махнула рукой.
— Официально какой-то «инвестор». Скучно и непонятно. Строит свои финансовые империи, пока я тут на пастели рисую. Деньги, сделки, кабинеты из красного дерева. Фу! Ненавижу этот его мир. Он фальшивый, как его улыбка.
«Инвестор». Слово прозвучало так обыденно, так далеко от того образа таинственного, опасного мужчины, что сложился у меня в голове. Мой Артём (если это вообще его настоящее имя) казался существом с другой планеты ночной, брутальной, непредсказуемой. Аля же описывала банального богача - трудоголика.
— Может, он просто беспокоится о тебе? — осторожно предложила я, пытаясь быть справедливой.
Аля фыркнула.
— Беспокоится? Нет, дорогая. Это не беспокойство. Это контроль. Это мания величия. Он хочет владеть всем, до чего дотянется. Даже мной.
— Знаешь, что я сделала? — ее глаза блеснули озорным, опасным огоньком. Она понизила голос до шепота. — Я написала на него анонимку. В полицию. Пусть придут с проверкой, побеспокоят его королевские нервы.
— Аля, это опасно! — прошептала я, хватая ее за руку. — Вдруг у него там и правда что-то нечисто? Мало ли, у таких бизнесменов…
— Пусть проверяют! — она гордо вскинула подбородок. — Мне всё равно. Лишь бы насолить ему. Я не боюсь его.
Она была так прекрасна в своем слепом, отчаянном бесстрашии. И так наивна. Она играла с каким-то абстрактным «отцом-бизнесменом», не понимая, во что может ввязаться.
Весь день я провела на иголках. Слова Али о её отце-тиране и моя собственная паранойя смешались в один сплошной комок нервов. Каждый скрип двери в академии заставлял меня вздрагивать. К концу занятий я была морально истощена.
Вышла на улицу, глубоко вдохнув промозглый воздух. Темнело. Фонари зажигались один за другим. Я натянула капюшон и зашагала к дому, почти поверив, что смогу добраться без приключений.
И почти добилась своего. Мне оставалось пройти всего пару сотен метров до своего двора, когда из тени подъезда вышел человек. Высокий, в тёмном плаще, с профессионально-сдержанной осанкой. Не он. Один из его людей. Тот самый, что был у «Крекера». Он вежливо, почти незаметно кивнул.
— Вероника, извините за беспокойство. Вас просят подождать всего минутку.
Кровь отхлынула от лица, но в его тоне не было угрозы. Была непоколебимая уверенность, что его просьбу выполнят.
— Я спешу, — попыталась я пройти мимо.
Он сделал небольшой шаг в сторону, мягко блокируя путь, но не хватая меня.
— Я понимаю. Но машина уже подъезжает. Это не займёт много времени.
В его голосе не было ни злости, ни давления. Только спокойная констатация факта, от которой стало ещё страшнее. В этот момент к тротуару бесшумно подкатил чёрный лимузин. Задняя дверь открылась.
Изнутри не последовало никакого приказа, просто тишина. Ожидание.
Человек в плаще молча указал взглядом на открытую дверь. Мои ноги, ватные и предательские, понесли меня сами. Я протиснулась внутрь, и дверь захлопнулась отсекая внешний мир.
В салоне пахло кожей, дорогим парфюмом и им. Он сидел в противоположном кресле, откинувшись назад, и в полумраке читал что-то на планшете. Свет экрана выхватывал его жёсткий профиль.
Машина тронулась. Мы ехали молча. Он не смотрел на меня, не здоровался, будто моё присутствие было настолько естественным, что не требовало комментариев.
— Что вам нужно? — наконец сорвалось у меня, голос дрожал, выдавая весь страх.
Он медленно перевёл на меня взгляд. Тяжёлый, изучающий.
— Убедиться, что ты дошла домой. Вчера наша прогулка закончилась слишком быстро. Я не успел сказать всего, что хотел.
— Вы можете сказать это сейчас, — пробормотала я, глядя в тёмное окно.
— Сейчас не время и не место, — он отложил планшет. — И ты слишком взвинчена. Я не хочу пугать тебя.
От этих слов стало почти обидно. Он врывается в мою жизнь, сажает меня в машину, а теперь говорит о том, что не хочет меня пугать.
— Тогда зачем всё это? — жестом обвела я роскошный салон.
— Чтобы попросить об одной маленькой уступке, — его голос стал тише, почти просящим. Он наклонился чуть вперёд. — Я хочу иметь возможность написать тебе. Не звонить. Не требовать. Просто… написать. Иногда.
Я смотрела на него, не понимая подвоха.
— Так напишите. Кто вам мешает?