Борис отложил письмо и открыл следующий конверт. В глазах потемнело – то ли от демонических следов, которыми были заляпаны все письма и открытки, то ли от черного безразличия матери в сторону ребенка. Он даже этих писем не видел, чего уж говорить о фигуре отца в его жизни. Но мать можно понять – трудно объяснять ребенку столь сложные тонкие вещи. Тем более, когда дело касается не просто пожизненной командировки, а чего-то более глубокого, возможно доходящего корнями даже до тончайших материй и граней мироздания.
“Привет, Лиза. На работе аврал. Сколько лет сижу в этой дыре, все было спокойно. На неделе бесы озверели, срывались, убегали, драли друг друга. Я знаю, что-то грядет. Береги Бориску. Скажи, чтобы не задерживался в школе. Сама тоже надолго из дома не уходи. Я знаю, что-то близится, Лиза. Я не знаю, что это может изменить или повлечь за собой. Берегите себя. Если нечто прорвется сквозь врата, может произойти что угодно. Я не контролирую эту силу и к кому она попадет. Будьте осторожны, на улицу только до работы и обратно. Люблю вас. Обязательно приеду.”
Борис отложил письмо и открыл следующий конверт. Демонический след сгустился, стал более плотным. Видимо, это письмо было написано сильно позже предыдущих. Борис прищурился, провел ладонью по черноте, пытаясь смахнуть ее, и на листе проступили мелкие буквы.
“Привет, Лиза. Знала бы ты, как я тоже хочу приехать. Но завал на работе не разгребается. Бесы совсем от рук отбились, никак не успокоятся. Деревенским спать не дают, шороху наводят, все жалуются. Думаю, пора эвакуировать жителей, мало ли что может произойти. Очень по вам скучаю. Обними от меня Бориску, скажи ему, что папа очень его любит. Берегите себя оба. На улице долго не задерживайтесь, мало ли. Однажды все закончится, и я обязательно приеду.”
Не приехал. Борис выдохнул и откинулся на спинку кресла. Или ничего не закончилось? Он взял письма, испачканные демоническими следами и сжал в ладонях. Если эти письма оказались здесь, значит – очевидно – их сюда кто-то принес. А если их принесли, они вполне могли оставить след по пути перемещений. Более того, они могли привести его к виновнику трагедии. И к тому, кто несомненно хочет открыть врата второй раз.
Борис сощурился. Конверты излучали сильную ауру, след от них должен был остаться даже спустя много лет. Тем более внутри оболочки, которая замерла во времени еще с пятнадцать лет назад. Борис сложил письма и бросил взгляд на раскрытый ящик стола, из которого словно осьминог тянула длинные щупальца тьма. Она опасливо тянулась к двери, к своему отцу, к своему создателю, тем же путем, что его сюда принесли. Борис поднялся с кресла, подошел к столу и протянул к тьме свернутые письма, будто желая поднять ее на бумагу, забрать с собой, чтобы она указывала путь, привела его к человеку, к демону, который когда-то давно стал его отцом. Который пятнадцать лет обещал приехать, пока в один момент мама просто не умерла. Пятнадцать лет пустых обещаний и полное его исчезновение в последующие годы. Может быть, именно поэтому мама и не рассказывала Борису про него: она знала, что стоит чему-то произойти, отец и пальцем не пошевелит, чтобы позаботиться о ребенке. Может, она даже и знала, что он никогда не приедет, просто бросил их, плетет сказки про бесов и “невероятную” силу, которую что-то пытается получить, какой несусветный бред, лучше ребенку было не слышать об этом никогда…
Если бы раньше в нем не проснулось нечто, что неразрывно связывает его с тем человеком… Демоном. Только демоны могут оставлять подобный след, и это для Бориса было очевидным, как и очевидна теперь природа его способности распознавать этот след, видеть его как нечто материальное и, более того… возможность подчинять его себе.
Теневой осьминог выполз из ящика стола и забрался на письма, продолжая тянуться к двери.
Более того, теперь очевидно стало, почему он может подчинять себе этот след. Обращаться с ним как с живым существом, подавлять сознание… Если не наделять им.
Борис вышел на мутную улицу, следуя указанному щупальцами направлению. Он шагнул из оболочки в пустую серую улицу. Машины медленно катили по дороге, люди бежали мимо, закрывая головы зонтами и врезаясь в него.