— И почему же? — твердо спросил Борис. Ааббахай обернулся, все еще держа руки за спиной.
— Кровь от крови небывалой силы демон, — сказал мужчина. — Плод по-настоящему великой любви.
Борис сжал в кармане пистолет.
— Ты идеально подходишь, — сказал Ааббахай.
— Это вы пятнадцать лет назад выпустили демонов в город? — спросил Борис. Мужчина покачал головой. — И вы выпустите их сейчас. И все повторится. Так?
Борис вытащил пистолет из кармана и взвел курок.
— Отвечайте.
— Не горячись, Бориска, — выдохнул мужчина. — Ты на границе, и здесь твои действия могут возыметь неожиданные последствия.
Борис бросил взгляд через плечо. За худыми деревьями прятались черные красноглазые черти. Он увидел, что за спиной Ааббахая тоже прятались вытянутые тени.
— Из-за тебя умерла моя мать, — сказал Борис. Мужчина отклонился, будто пытаясь увернуться от обвинения, но и сам в глубине себя понимал, что отчасти так и было. Не своими руками, но в какой-то мере он этому поспособствовал. — И я не позволю, чтобы из-за тебя умерли другие люди.
Ааббахай кивнул.
— Именно для этого ты здесь.
Борис сдвинул брови. Нужно убивать старика и уходить, иначе он рискует не выбраться отсюда живым. Маленькие черти все прибывали и прибывали. В конце концов их стало так много, что за каждым деревом прятались по три или четыре, а вдаль уже почти ничего не было видно от чертовых хвостов.
— Опусти пистолет, Бориска, — выдохнул мужчина. — Я говорю с тобой как с сыном и преемником.
— Моя мать не могла сделать ребенка с чудовищем типа тебя.
— Демоны не чудовища, Бориска.
— Страшной морды и когтей недостаточно, чтобы быть чудовищем. Чудовища рождаются из поступков. И твои были поистине ужасны.
— То, что я бросил твою мать одну с ребенком? — спросил Ааббахай. — Возможно, это и было ужасно. Но тогда я не мог знать, что останусь здесь навсегда. Как, кстати, и ты.
Борис отступил на полшага и опустил пистолет. Черти с тихим визгом разбежались из-под его ног. Он увидел, что не только стволы деревьев, но и все вокруг устлано черным ковром с красными точками глаз.
— Как я и сказал, ты – кровь от крови небывалой силы демон, плод великой любви… Пришел, чтобы не дать мне вновь позволить этой силе вырваться наружу.
Борис бросил на него короткий взгляд. Черти облепили его ноги, так, что ступить было некуда. Борис поднял пистолет и приставил его к подбородку.
— Это тебе не поможет.
— И что ты хочешь?
Ааббахай вздохнул. Борис раздраженно рыкнул. Мало того, что, по словам деда, он здесь застрял, он еще и время тянет. Борис опустил курок и спрятал пистолет в карман.
— Когда умерла твоя мать, — начал мужчина. Борис устало застонал и запрокинул голову. Один из чертей зацепился за его рукав и заполз на плечо. Борис брезгливо стряхнул его. Две сотни и больше чертей зашипели на него, и Ааббахай шикнул на них. Они притихли. — Когда умерла твоя мать, я тоже винил себя. Не смог удержать силу. Не проконтролировал, не доглядел. Затем я хотел мести.
— Мне не интересно.
— Я знаю, — кивнул Ааббахай. — Но с тех пор я о многом подумал. И мне просто хотелось поделиться своей мыслью с кем-то еще. С кем-то еще живым. И я ждал тебя. Пятнадцать лет ждал, когда ты все поймешь и придешь, чтобы занять мое место. А ты так наплевательски к собственному отцу. Я думал, мы с тобой сядем, поговорим по душам. Ты расскажешь мне о матери, я расскажу тебе…
— Ты сказал, что я займу твое место. Что это значит?
Ааббахай вздохнул.
— Я уже слаб…
— Я вижу.
— Еще одно слово, и черти сожрут тебя с потрохами, — пригрозил мужчина. Борис улыбнулся.
— А кто тогда займет твое место? У тебя же нет другого сына?
— Ты прав. Я не могу позволить тебе умереть.
Борис снова достал пистолет и прислонил к подбородку.
— Но и отпустить тебя я тоже не могу.
— Твою мать, — выплюнул Борис. — Демон небывалой силы, что ты вообще можешь?
— Сидеть здесь и смотреть за вратами, — Ааббахай кивнул на сплетенную арку. — Моя сила сдерживает зло, которое готово каждую секунду прорваться сквозь них. Я уже стар и слаб, так что пришло твое время заступать на этот пост.
— Я демонолог, а не сторож.
Ааббахай устало вздохнул.
— А я демон и отец. Но всю жизнь приходилось быть сторожем.
— Я лучше сдохну.
— И позволишь этому повториться?
— Я уже буду мертв.
— Позволишь какому-то ребенку остаться без родителей? Допустишь постоянные смерти? Допустишь, что кто-то потеряет любимого человека? Что кто-то, так же, как и ты, останется в одиночестве на обочине?