Дмитрий Сергеевич
В начале лета у Дмитрия Сергеевича было день рождение. В этом году ему исполнялось 49 лет. Но несмотря на некруглую дату и даже отсутствие намёка на юбилей, он всё равно позвал гостей. Среди них был и Евгений Алексеевич с сыном.
Оставив Костю разбираться с домашними делами, учёный вместе с Тимом пошёл к другу, который жил в 20 минутах ходьбы от них.
Подарки у них дарить было как-то не принято, поэтому мужчина шёл с пустыми руками. Однако, придя к имениннику, он понял, что их приход вполне можно считать подарком.
Когда они пришли, у хозяина дома ещё никого не было. Поздоровавшись с ним и немного посидев со взрослыми, Тим попросил пойти пообщаться с Никитой и, получив разрешение, ушёл в соседнюю комнату.
Там, на узкой кровати, похожей на больничную койку, лежал мужчина лет 30-35. Увидев мальчика, он улыбнулся и сказал:
- При…в…вет, Ти…м.
- Здравствуй, Никит.
- Пом…мог…и с...есть, пож…жалу…ста.
Мальчик кивнул и, взяв его за протянутую руку, потянул. Он делал это уже не первый раз, но сейчас ему пришлось применить больше сил, чтобы посадить собеседника.
- Ну… Рассказ…ыв…ай, к…ак де…ла?
Тим взял стул и, сев рядом с ним, стал медленно рассказывать о том, из чего стояла его повседневная рутина. Мужчина мог бы понять и более быструю речь, но из-за того, что он сам говорил медленно, мальчик невольно начинал делать так же. Да и слушать о том, что говорил школьник, обычному человеку было бы очень скучно, однако Никита слушал его с большим и искренним вниманием, благодаря своего юного собеседника за каждое слово.
А друзья в это время пили чай на кухне.
- А мы что, больше никого не ждём? – спросил Евгений Алексеевич, видя, что хозяин дома вытащил из холодильника торт.
- Нет, мы сегодня будем только вдвоём.
- А Настя? А Ян? А Катя?
- У Насти завалы на работе. Она не сможет.
- Ну, как обычно, - фыркнул мужчина. – А эти двое?
- Не знаю.
- Всмысле?
- Я несколько раз пытался с ними связаться на этой неделе, но не смог… Не страшно. Мы и вместе хорошо посидим, правда?
- Хорошая штука – самоубеждение! Неблагодарные…
- Не надо так, Жень. У них своя жизнь – пусть живут, как хотят!
- Мда… Обидно! Ты столько для них сделал… Ну ладно. Как Никита?
- Хуже. Конечности медленно немеют, он уже и садиться сам не может. Мыслит, вроде, нормально, но говорит тяжело.
- Что Настя говорит? Есть у него шанс выкарабкаться из этого?
- Она сказала, ему осталось недолго. Не больше года, да и то на вряд ли.
- И что делать будешь, когда его не станет?
- Не знаю. Однако мой директор точно обрадуется! Потому что я особенно в последнее время часто ухожу с работы пораньше или прямо посередине дня из-за Никиты… Благо, у меня скоро отпуск, смогу побыть с ним нормально… Может, хочешь его увидеть?
- Нет, спасибо. Когда я его вижу, то невольно представляю, что было бы, если бы тогда Тим остался инвалидом… Он мог бы сейчас быть таким же... И меня от этого бросает в дрожь.
- А я из-за Никиты часто вспоминаю госпитали… И тебе бы, пожалуй, логичнее было бы думать о них… Или о том, чем ты занимался на войне.
Евгений Алексеевич презрительно посмотрел на собеседника.
- Это обвинение? Ты в чём-то мня подозреваешь?
- Я боюсь думать о том ,в чём можно было бы тебя подозревать. Нет. Успокойся. Расслабься.
Дмитрий Сергеевич опустил глаза и продолжил есть торт, и гость тоже отвёл взгляд.
Друзья и раньше подозревали его. В том, что он занимается чем-то противозаконным, преступным.
Наверное, они задумывались об этом, ещё когда учились в институте. А потом у них появились причины для подозрений.
Как-то к нему зашла Настя и случайно заглянула в комнату, где он спиртовал свежатину, когда процесс был приостановлен и ничего не было убрано. Тогда он не стал отвечать на её вопросы, и до сих пор ничего ей не объяснил, однако мужчина был уверен, что на всё рассказала Диме.
С того момента они стали отдаляться от него. Хоть тогда это не сильно отразилось на жизни учёного: он ещё раньше начал уменьшать общение с ними в пользу экспериментов.
Слухи о его деятельности ходили по Москве и сейчас, делая его положение весьма опасным. Из-за подозрений и желания уничтожить его таких людей, как Старостин. И, хоть у него и есть крыша, и весьма надёжная, ему всё-таки следует быть острожным. А война… Да, Дима прав. Хоть биолог и бывал в лазарете, но она действительно запомнилась ему другим. Тоже лежащими телами, но такими, о каких хозяин дома не мог даже подумать.
Тут на кухню вошёл 9-летний Тим, и Евгений Алексеевич, задумавшийся о концлагере, невольно решил, что вошёл Томас. Да, он никогда не видел его в таком возрасте, однако в тот момент он был уверен, что Томас был бы точно таким же. Тогда мужчина внезапно понял то, чего не замечал раньше: Тим очень похож на его старшего сына.