Как он мог говорить о помощи, когда он никогда не был рядом, когда он никогда не пытался связаться с нами?
— А где ты был раньше, когда мне действительно нужна была помощь? — спросил я, стараясь сохранить спокойствие, но внутри меня бушевала буря эмоций. — Где ты был, когда я болел или когда у мамы были проблемы со здоровьем, с работой?
Отец замолчал, не зная, что ответить.
Его лицо стало ещё более напряжённым, словно он понимал, что любые его слова будут звучать пустыми и бессмысленными.
В этот момент я понял, что между нами существует огромная пропасть, которую невозможно преодолеть словами.
Эта пропасть была не просто физическим расстоянием, которое разделяло нас все эти годы, это была пропасть доверия и понимания, которая не могла быть преодолена одним лишь желанием.
— Я знаю, что я сделал много ошибок, — начал он, но я перебил его:
— Ошибки? Это больше чем просто ошибки! Ты оставил нас одних, ты не заботился о нас, ты даже не пытался узнать, как мы живём!
Отец опустил голову, его плечи поникли, словно он чувствовал тяжесть всех тех лет, которые он провёл вдали от нас.
Налил себе водки.
Выпил.
Он попытался заговорить снова, но слова застряли у него в горле. Я видел, как он борется с собой, как он пытается найти слова, которые смогут объяснить всё, но их не существовало.
Ничего, что он мог бы сказать, не могло изменить прошлое, не могло вернуть те годы, которые он упустил.
— Я не могу изменить прошлое, — сказал он, наконец, его голос был едва слышен. — Но я хочу исправить то, что можно исправить. Я хочу быть частью твоей жизни, я хочу знать тебя, я хочу помогать тебе. Я хочу иногда видеться с тобой. Ведь ты мой сын.
Я посмотрел на него, и в этот момент я понял, что он действительно хочет этого. Но было ли это достаточно? Мог ли он просто вернуться после столь долгого отсутствия и ожидать, что всё станет как прежде? Я не знал ответа на этот вопрос, но я знал, что мне нужно время, чтобы осмыслить всё, что произошло.
— Ты знаешь, Саня, — продолжил он, повторяя как испорченная заезженная пластинка, видимо, заранее приготовленную фразу — жизнь — это не всегда то, чего мы ожидаем. Иногда она бросает нам вызовы, которые кажутся непреодолимыми, но именно через эти вызовы мы растём и становимся лучше.
Его слова звучали просто, но они содержали в себе глубокий смысл. Я понимал, что он прав, но это не делало моё чувство разочарования менее болезненным. Почему он не приходил раньше? Почему он не пытался связаться с нами раньше?
— Я знаю, — ответил я, стараясь сохранить спокойствие. — Мы справляемся. У нас с мамой все хорошо. О нас не надо заботиться.
Мама с одобрением посмотрела на меня. Она всегда ценила мою самостоятельность и независимость, повторяя иногда: «Молодец, Сашенька, ты у меня уже большой. Настоящий мужчина!»
Отец снова кивнул, но ничего не сказал.
Он продолжал смотреть на меня, словно пытаясь понять, что я чувствую. Я почувствовал, как внутри меня снова растёт чувство гнева, словно я хотел закричать на него, сказать, что он не имеет права так легко входить в нашу жизнь после столь долгого отсутствия. Но я не мог этого сделать, потому что я боялся, что маме мои слова не понравятся. Ведь они когда – то любили друг друга. И, наверное, у неё остались какие-то чувства к нему, этому человеку, который был, когда – то ее другом, а потом женихом, а потом и мужем.
Я боялся расстроить ее, если я скажу сейчас все, что думаю об этом человеке. Ей и так сейчас плохо и тяжело. Я видел это по ее глазам, хотя улыбалась и хлопотала, и бегала на кухню и с кухни, принося на стол то свеженькие пирожки, то блинчики с мясом, то свежий салатик.
— Ты знаешь, сын, — сказал он, наконец, — я всегда думал о вас. Я просто не мог вернуться раньше. Жизнь — это не всегда то, чего мы ожидаем.
Да что он все заладил одно и тоже? Третий раз уже пытается сказать что-то важное, но после этих слов снова останавливается и тянется к рюмке. Переживает что ли?
Его слова звучали просто, но они содержали в себе глубокий смысл. Я понимал, что он прав, но это не делало моё чувство разочарования менее болезненным. Почему он не приходил раньше? Почему он не пытался связаться с нами раньше?
Я, а тоже не промах. Я спокойно уже четвёртый раз останавливаю его попытки влезть ко мне в душу и произнести, наконец-то, что он хотел мне и маме сказать.
— Я знаю, — гордо ответил я, стараясь сохранить спокойствие и попивая чай. — Мы справляемся.
Отец снова кивнул, но ничего не сказал. Он продолжал смотреть на меня, словно пытаясь понять, что я чувствую.