— Я не буду! — закричал я. — Ни за что!
Он улыбнулся и встал.
— Будешь, — сказал он. — Все так говорят. А потом привыкают. Скоро вернусь. Подумай пока.
Он вышел.
Глава 11. Побег
Я дёрнулся, зашатался. Верёвки держали крепко, но одно крепление показалось мне ненадёжным. Я рванул изо всех сил — рука выскользнула. В кармане куртки я нащупал нож. Тот самый, из рюкзака. Видимо, они забыли его забрать.
Я перерезал верёвки и вскочил. В этот момент дверь открылась — вошёл старик.
— Быстро, — сказал он одобрительно. — Молодец.
Я бросился на него и вонзил нож ему в ключицу. Он закричал, схватился за рану, но в глазах его не было злобы. Только удивление. И... гордость?
— Молодец, — прохрипел он. — Настоящий сын.
Я выбежал вон.
Глава 12. Схватка
В прихожей висело ружьё. Я схватил его и взвёл курок. Старик, шатаясь, вышел из подвала. Кровь текла по его рубахе, заливала пол, но он шёл. Шёл на меня. Я навёл ружьё, но не смог выстрелить.
В голове всплыли картинки: мы запускаем воздушного змея, он смеётся, ветер треплет его волосы; он покупает мне мороженое — пломбир в вафельном стаканчике; он учит меня ловить мяч, и у меня получается, и он кричит: «Молодец, сынок!»
Слёзы застилали глаза.
— Папа... — прошептал я. — Папа, остановись.
Он остановился. Посмотрел на меня. В глазах его было тепло. И боль. И любовь.
— Не могу, сынок, — тихо сказал он. — Уже не могу. Сделай это. Ты сильнее.
В этот момент в кустах за окном раздался шорох. Старик, забыв про меня, рванул туда. Я услышал детский голос:
— Не стреляйте! Пожалуйста, не стреляйте!
Выстрел. Тишина.
Потом старик вышел из кустов и крикнул:
— Юра! Иди сюда!
Я вышел на крыльцо.
Глава 13. Новая жертва
Старик стоял над телом мальчика. Тот лежал в луже крови, глаза были открыты, смотрели в небо. Меня вырвало прямо на крыльцо.
— Ничего, — сказал старик. — Бывает. Ну что, потащили?
— Я не хочу, — выдавил я.
— Ты хочешь так же, как он? — старик кивнул на труп.
Я понял: выбора нет. Я взял тело за ноги, старик — за руки. Мы понесли его в подвал. Кровь капала мне на руки, руки тряслись. Капли были тёплыми, липкими. Мальчик был ещё тёплый.
Глава 14. Первое убийство
Мы закрепили тело на стене. Старик сел на стул, положил передо мной лист бумаги и ручку.
— Пиши всё, что он скажет.
— Он мёртв! — закричал я.
— Нет, — спокойно ответил старик. — Смотри.
Мальчик открыл глаза. Он был жив. Он посмотрел на меня, и в его глазах застыл такой ужас, что я чуть не выронил ручку. Он застонал, попытался что-то сказать, но изо рта потекла только кровь.
Старик начал допрос: имя, возраст, откуда пришёл. Я писал, а пальцы дрожали так, что буквы расползались.
— А теперь, — сказал старик, — приступай, сынок. Казни его.
— Я не могу! — закричал я.
— Тогда вставай рядом с ним.
Я посмотрел на мальчика. Он смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на отца. Тот стоял в дверях, скрестив руки, и смотрел с лёгкой улыбкой.
Своя жизнь оказалась дороже. Я взял нож.
Я подошёл ближе. Запах пота и страха ударил в нос. Мальчик забился, закричал. Я зажмурился и полоснул по его руке. Крик стал громче, он пронзил меня насквозь. Я открыл глаза — из пореза хлестала кровь, алая, горячая, она брызнула мне на лицо, на губы. Вкус металла и соли. Меня вырвало прямо под ноги. Я упал на колени, меня трясло.
— Можешь, — спокойно сказал отец, подходя и вкладывая нож мне в руку. — Это просто мясо. Он уже не человек, он — еда.
Он сжал мою ладонь вместе с ножом и поднёс к горлу мальчика. Тот захрипел. Я чувствовал тепло его кожи, биение пульса под пальцами. И я надавил. Лезвие вошло легко, как в масло. Хлынула кровь, горячая, густая. Мальчик дёрнулся и затих.
Я сидел над ним и смотрел, как кровь впитывается в землю. Руки дрожали, по щекам текли слёзы, но внутри было пусто. Отец похлопал меня по плечу:
— Ну вот, ты справился. Теперь ты настоящий сын.
Я смотрел на него. Он улыбался той же доброй улыбкой. И я понял: он действительно любит меня. По-своему. По-страшному. Но любит.
Глава 15. Месяцы спустя
Я убивал снова и снова. После пятого раза я перестал чувствовать дрожь в руках. После десятого — перестал видеть лица жертв. Они стали просто мясом. Отец гордился мной. Мы стали настоящей командой.
Мы сидели за ужином, ели мясо. Я уже не спрашивал, чьё оно.
— А какое мясо ты больше любишь? — спросил отец. — Взрослое или детское? Детское мягче.
Я замер. Посмотрел на него. Он жевал, смотрел на меня добрыми глазами и ждал ответа.
— Взрослое, — сказал я. — Жёстче, но вкуснее.