— Господь не всемогущ, — Руслан покачал головой. “Более того, невероятно глух” – продолжил он про себя. — Но кое-что он вам даровать может.
Ложь уже крепко вошла в его жизнь. Пустила длинные страшные корни, которые все детство из него пыталась вытравить мать. Но ее, как и татуировки с его кожи, не уберет уже ничто. Руслан шаркающими шагами проплыл к столу, короткими щелчками зажигалкой запалил свечи и поднял кинжал.
— Одна капля, и Господь простит, — Руслан кивнул, прикрывая глаза. Женщина с сомнением взяла в руки кинжал. — Вам нужно искупление, — с нажимом сказал он. — Богу нужна всего лишь капля.
— Никогда не слышала о таком…
— Дело в том, что ваш грех, он… — отец оперся о стол, — не так прост. Господь не может позволить себе прощать его всем подряд.
Женщина недовольно сдвинула брови. Руслан снова покивал, прикрыв глаза.
— Только лишь тем, кто готов жертвовать чем-то в ответ.
Да. И тогда он нашел для себя нечто другое. Удовольствие в созерцании, что люди могут сделать с собой ради мистического прощения. Они думают, мол “маленькая услуга, и я избавлюсь от всех прегрешений”. Как бы не так. Они даже не подозревают, что им придется нести это до конца жизни, и никто в небесной канцелярии не снимает с них ярлыки грешников.
Женщина несмело и брезгливо приложила лезвие ножа к пальцу. Она задрожала от омерзения, когда нож прорезал тонкую кожу. Кровь слабо закапала из маленькой ранки.
— Сильнее, — потребовал Руслан. Женщина подняла на него заплаканные глаза.
Со скрытым наслаждением он наблюдал, как кинжал прорезает вены на предплечье, как кровь стекает с пальцев и капает на пол.
— Я прощена, отец? — хрипло спросила она, болезненно сжимаясь и пачкаясь в крови. Руслан схватил руку, взял с подставки колбу и собрал несколько капель.
— Пожалуй, — ответил отец и поставил ее в ряд с такими же – смердящими наполненными кровью склянками.
И тогда он нашел для себя нечто другое. Грешная кровь – источник невероятной силы и, возможно, бессмертия. Источник безграничных знаний о мире и путь к пониманию всего человечества, потому что все жизни зиждятся на грехах, даже его.
Женщина за его спиной рухнула на пол. Руслан обернулся и устало выдохнул.
Он нашел для себя нечто другое, и ничто его больше не могло так заинтересовать, как намеченный им самим путь вглубь самых потаенных человеческих секретов. И путь этот лежал через такие дебри, которые самым великим грешникам даже не снились.
Возрождение
Отец молился. Молился каждый вечер и за каждую душу, которую он случайно или нет отнял. Четки трещали между пальцами, а Николай все смотрел и смотрел на него невидящими глазами, один из которых был нарисован белесым. Слова срывались с губ одно за другим, но он не уверен, что они были услышаны. Впрочем, они и не были вполне искренни, так что, быть может, Господу лучше этого не слышать.
Руслан обернулся на тихий шелест за спиной. Молоденький паренек-клирик подметал от пыли пол. Он вздрогнул и низко поклонился.
— Извините, отец, — выпалил он. — Я не хотел вам помешать.
— Ничего страшного, друг мой, — ответил Руслан и обратился к иконе. Он опустил взгляд на четки и, так и не вспомнив, на каких словах остановился, решил не продолжать. — Видит Бог, ты не со зла.
— Можно спросить? — клирик замялся, выкручивая рукоять метлы. Отец натянул улыбку.
— Конечно, — он кивнул, — я затем здесь и нахожусь.
— О чем вы молитесь?
Руслан задумчиво поднял брови. Николай смотрел строго, сквозь отца и клирика, на вход в собор. Руслан вздохнул, заполняя молчание, поправил короткие волосы и обернулся к пареньку.
— В последнее время, — начал он, указав на свечки в углу собора, — участились смерти прихожан, — Руслан сделал понурое выражение и печально опустил глаза. — Я уже который день молюсь за их души.
— Разве молитв родственников недостаточно?
— О, друг мой, все не так просто, — отец развел руками. — Боюсь, не ко всем молитвам Господь станет прислушиваться. А некоторые и вовсе до него не дойдут, — Руслан сел на скамейку и поднял глаза к скрытому во тьме потолку. — Я тоже, понимаешь, не идеален. Все мы грешны, и нужна невероятная сила, чтобы докричаться до Бога.