У Руслана была мысль, о чем хотел поговорить клирик. Так что он решил начать первым.
— Я заметил, ты часто бываешь в городе? — спросил он. Клирик смущенно опустил взгляд и хмыкнул.
— Иногда я удивляюсь вашей проницательности, отец, — сказал он и вздохнул. — Да, вы верно заметили, – я часто бываю в городе. И причина тому довольно странна для священнослужителя.
— Говори просто, — сказал отец и положил большую ладонь на плечо клирика. — Ты знаешь, я не терплю этих экивок в личных разговорах.
— Я встретил девушку, отец, — он поднял голову и нашел взгляд отца, ожидая увидеть в нем осуждение. Но он смотрел с понимаем, даже немного будто бы с сожалением. — И вы правильно угадали, я бегаю к ней.
Он замолчал. Опустил голову, закрыл книгу и сложил руки на переплете.
— Сейчас я тоже был у нее. Мы так хорошо понимаем друг друга, но… Не думаю, что это важно. Куда важнее – я хотел посвятить жизнь Богу, а теперь… Отец, ответь, в чем смысл?
Руслан вздохнул, улыбаясь, и хлопнул клирика по плечу.
— Не ищи смысл там, где его может не оказаться, — сказал он и поднял взгляд к темному потолку. — Я бы хотел услышать это от кого-то в твоем возрасте.
Клирик поднял взгляд на отца, ожидая, может, какую-то еще житейскую мудрость.
— Вот еще что скажу. Самые наполненные смыслом вещи в жизни – это любовь и власть. Они немного похожи, друг мой. Любовь являет на свет новую жизнь. А власть – являет свет нового тебя. Поэтому любая власть должна быть актом любви, — Руслан вздохнул и сжал плечо клирика. — Будь в моей жизни та или другая, я бы никогда тут не оказался.
— Вы жалеете о своем выборе?
— Это не имеет значения по двум причинам. Первая – я не могу это изменить, даже если жалею. Вторая – без этого опыта я был бы другим человеком. И, кто знает, каким, — Руслан помолчал. — Я мог бы быть ужасным человеком. Бог всегда был для меня какой-то сдерживающей силой, — он поднял рукава рясы и осмотрел испещренные татуировками руки. — Так что если ты не знаешь смысла в своем деле… решай сам. Сейчас я понимаю, что оставил бы это и занялся чем-то другим.
Отец поднялся со скамьи, положил книгу на пыльную стопку, попрощался с поникшим клириком и вышел из закутка библиотеки. Он бросил короткий взгляд на Николая, размеренно пересек внутреннее помещение собора и вошел в исповедальню.
“Жертва найдена?” спросила тень. Она сидела перед колбой и прожигала ее взглядом. “Ты слишком много болтаешь.”
— Закройся, — бросил Руслан.
“Мне нужна жертва”, затрещала тень, чуть подавшись вперед. Пустые глаза заблестели. “Ты прошел через многое. И твой путь почти завершен. Остался последний шаг.”
— Последняя жертва? — угадал отец. Тень едва заметно кивнула и повернулась к колбе. Руслан поднял со стола кинжал и уложил его в ладони.
“Что ты делаешь?” тень проследила за его движениями, за тем, как он взвешивает в ладони кинжал, как он перекладывает его из руки в руку и играется с лезвием. “Это может быть опасно.”
— Я завершил свой путь, — брезгливо сказал Руслан. — Жертвенный ягненок готов.
Отец легко вонзил кинжал в ладонь и сжал зубы от боли. Он занес кровоточащую руку над колбой. Кровь закапала на стол, несколько капель попали в колбу, и жидкость в ней окрасилась в неестественный сияюще-золотой цвет. Тень – черная бездна с белыми бусинами глаз – подползла к колбе и прислонилась к ней руками-палочками. На ее пустом лице отразилось золотое свечение эликсира, и она подняла глаза на Руслана.
“Это для меня?” спросила она. Руслан взял колбу, чуть встряхнул и опрокинул в себя весь эликсир. “Что ты делаешь?”