Грег
- Ты должна одним глазом следить за руками, другим - за моим лицом, - сказал Грег.
- И как ты себе это представляешь? Мне разорваться что ли?
Они стояли в парке Лафрениер, тот самом где веселая прогулка закончилась ссорой, выбрав его местом для своих тренировок. Джоан каждое утро подвозила их туда и оставляла на два часа одних, иногда гуляя неподалеку, иногда уезжая в город, чтобы решить некоторые дела. Тренировки Пайпер давались не легко, мышцы болели, накатывала психологическая усталость. Приходилось делать разминку и бегать по двадцать минут в день, что для отрезанной от спорта девушки было невыносимо. Первый день она кое-как терпела невыносимую боль в боку и жжение в горле, пока Грег не прекратил ее мучения:
- Стой, хватит. Ты же неправильно бегаешь.
- Я и не знала, что существуют правила по перестановке ног, - съязвила девушка, с трудом отдышавшись.
- Везде есть свои правила. Стоит по крайней мере к ним прислушаться.
- Ну давай, рассказывай.
- Вов-первых, держи руки на одной линии, они должны быть расслаблены и помогать тебе, во-вторых, не дергайся из стороны в сторону, держи спину ровной.
- В этом нет ничего сложного, я почти так же и делаю.
- Ну да, как же. И я вообще-то еще не договорил. Главное в беге - дыхание. Только собьешься, сразу начнет в боку колоть. Старайся вдыхать и выдыхать воздух ртом и желательно не дышать грудью, а задействовать диафрагму. Потом уже проще, выбери свой ритм, например, 3:3, то есть три шага левой и правой ногами на вдохе, три на выдохе. Все ясно?
- На словах да.
- Тогда вперед, чего расселась, - Грег отвернулся от нее и Пайпер покривлялась ему в спину.
- Я все вижу.
- Откуда? Ты точно пришелец, даже глаза на лбу есть.
Первый данный Грегом урок значительно продвинул Пайпер по карьерной лестнице профессиональных бегунов, теперь она могла пробегать двадцать минут без болей и нарушения дыхания. Но самым сложным оказалось другое: уроки самообороны. Ей не хватало сил, чтобы хоть на дюйм сдвинуть Грега с места и тем более нанести удар. У нее опускались руки от собственного бессилия и череды неудач, каждая попытка казалась бессмысленным действом. На четвертый день Пайпер сорвалась. Они спрятались в тени раскидистых крон платанов и длинноволосых ив, отрабатывая приемы, которым с усердием обучал девушку Грег. После того, как он снова повалил ее на землю, она поднялась на ноги, проигнорировав протянутую руку и гневно бросила:
-У меня все равно ничего не получится! Я больше не могу.
- Не сдавайся, ты просто не в форме. Думаешь, я сразу же как только начал бегать или ходить на бокс, всему научился. Ты и представить себе не можешь сколько раз я оказывался на лопатках. Нужно больше времени.
- Но у меня его нет! Я понимаю это, и мне страшно. От этого ничего и не выходит.
- Чего ты сейчас боишься? Я же рядом.
- Вот именно, что сейчас, - Грег не знал, что на это ответить и она не винила его. Девушка махнула рукой и перевела тему в другое русло. - Тем более вдруг я ударю тебя...сильно...или...
Парень рассмеялся, благодарный Пайпер за избавление от невыполнимых обещаний.
- Ты серьезно? То есть все четыре дня ты сдерживала себя, чтобы меня не ударить? А для чего я по-твоему здесь стою? Пока ты не выместишь злость, ты не сможешь ничему научиться.
- Откуда ты знаешь?
- Со мной было такое. Я злился на всех, кто меня окружает. Влезал в драки частенько, и друзьям доставалось. Не мог себя сдержать, бездумно махал кулаками. А потом пошел на бокс. Мне с тренером повезло, он научил меня сначала выплеснуть наболевшее, а потом сдерживать гнев. После этого я начал видеть яснее, замечал ошибки и слабые места противника и побеждал, - он замолчал. - Пайпер, не показывай, насколько ты уязвима. Иначе тебя будет легко задеть.
Он развернулся, чтобы отойти на прежнее место.
- Зови меня Хоуп. Ты прав, чтобы жить дальше мне нужно не только справиться со страхом, но и себя принять. Не хочу больше прятаться за чужим именем.
- Хорошо, Хоуп. Начнем?
Этот разговор словно зарядил ее энергией. Она чувствовала, как мышцы наливаются силой и приходит понимание собственной значимости и уверенности. Грег постоянно говорил с ней, провоцируя, стараясь вызвать гнев, но она держалась, прятала злость, чтобы выплеснуть ее потом.
Самое важное, что парень мог ей сказать и что действительно пригодится, оставалось при нем. Он оттягивал этот момент уже четвертый день, как никогда понимая, что все-таки пора открыть рот и все сказать. К концу тренировки, когда они собирались уходить, Грег, откашлявшись, выпалил:
- Если вдруг он оказался...сверху, и ты ничего не можешь сделать, твои ноги заблокированы, но руки свободны, дави в глаза или бей кулаком в горло, это даст тебе время освободиться.
- А если руки не свободны?
- Бей головой в переносицу. Но, я надеюсь, до такого не дойдет.
Они ждали, когда подъедет Джоан, и Грег спросил:
- Когда ты планируешь уезжать?
- Думаю, дня через три. Я ужасно соскучилась по сестре и как ни странно по Нью-Йорку. А ты?
- Еще не знаю. Два дня назад звонила мама, просила вернуться домой, - слова дались Грегу с трудом.
Девушка посмотрела на него, гадая о причине его грусти и побеге из солнечной Калифорнии, не дождавшись продолжения, она отвела взгляд и сказала:
- Если ты не хочешь говорить, то не нужно. Я не хочу, чтобы ты потом жалел о своих словах.
- Все в порядке. Тебе я хочу рассказать, - прежде чем начать, Грег набрал воздуха в легкие и спрятал за спину руки. - Пять лет назад, точнее почти шесть умер мой отец. Был убит на задании. Он служил в полиции сержантом. Это было невероятно тяжело, мы остались втроем и растерялись. Долго приходили в себя. Как раз тогда у меня и начались приступы гнева.
Через пару лет бывший напарник моего отца стал ухаживать за матерью. У меня чуть крышу не снесло. Сейчас я понимаю, что ей нужна поддержка и сильное плечо, особенно в то время, когда сын пропадал на улице и ввязывался в любые драки, а на руках остался маленький ребенок. Но тогда мне казалось, что это предательство по отношению к отцу, и он смотрит на нее и презирает за это. Мы много ссорились, тогда соседи могли услышать из нашего дома только крики, иногда я даже ночевал на улице, - он сделал паузу. - Где-то год назад я заметил у нее синяки на запястьях и плечах. Она сказала, что упала неудачно на мокром полу в ванной. Я не знаю, как я мог поверить в это, но я поверил. А потом я вернулся из школы на час раньше и увидел, как он ее бьет, - кулаки Грега сжались. - В тот момент я думал, что убью его, мне так этого хотелось. Но меня остановил стыд перед отцом, я не хотел стать тем, кого он много лет ловил и сажал за решетку.
Молчание затянулось. Хоуп тихо спросила:
- Почему ты уехал?
- Мама попросила. Сказала, что боится за сестру. Я пытался ей объяснить, что в полиции нам помогут, защитят от него. Но она меня не слушала. И я сдался.
- Я думаю ты правильно сделал, если бы ей грозила серьезная опасность, она бы пошла в полицию. Возможно для вас так было лучше. Она беспокоилась о тебе и маленькой дочери. Кстати, а где она?
- У бабушки, в Монтане. Ее друг - шериф полиции, так что она под защитой.
- Тогда действительно нечего опасаться.
Грег увидел у подъездных ворот машину и сказал:
- Джоан приехала.
- Подожди, можно спросить?
- Да, в чем дело?
- Почему твоя мама позвонила сейчас и просила вернуться? Что изменилось? Я имею ввиду, она разобралась с ним?
- Сказала, его перевели в другой город, и она его больше не увидит.
- Кажется, ты ей не веришь.
Грег посмотрел на Хоуп. Ее лицо с одной стороны освещалось парковым фонарем, от встающих на пути света ветвей, усеянных листьями, щека покрывалась черными пятнами, с каждым порывом ветра меняющими свое положение; из копны темных волос лучи вычленяли более светлые пряди. Левая щека оставалась в тени, как и всегда пряча где-то внутри истинную натуру. Девушка терпеливо ждала его ответа, подтверждающего ее предположение.