— Я в вас верю! – от души и искренне выпаливаю слова, которые заставляют Романа Андреевича отвлечься от вождения и переключиться на меня.
Я должна смутиться и опустить глаза, прекратить разговор, но вместо этого завороженно падаю в темнеющие омуты напротив. В груди внезапно образовывается огненный шар, который греет меня изнутри, заставляется тяжело дышать и чувствовать, как томление растекается по всему телу.
— Спасибо, - прохладная улыбка на губах Романа Андреевича действует на меня как ушат холодной воды.
Вспыхиваю от своей импульсивности и опускаю глаза, радуясь возможности отвернуться. Глупая! Глупая! Нужно было прикусить язык! Нужно думать, прежде чем что-то говорить. Особенно своему начальнику.
Оставшийся путь до ресторана мы едем в молчании. Я разглядываю вечернюю столицу, прислушиваюсь к дыханию мужчины. Досадливо жую губу, размышляя, как себя дальше вести с Романом Андреевичем. Будь я немного наглее и хитрее, сейчас тонко бы флиртовала с человеком, который нравится. Не слушала бы совесть и не думала о том, что правильно, что нет. Я бы и о Лике не вспомнила. Мысль о мачехе окончательно меня отрезвляет.
— Надеюсь вы любите итальянскую кухню, - Роман Андреевич паркуется неподалеку от входа в ресторан. Я делаю глубокий вдох и более сдержанно отвечаю:
— Мне нравится итальянская кухня.
Мужчина кивает, выходит из машины, распахивает дверку с моей стороны. Протянув руку, внимательно смотрит мне в глаза. Я улыбаюсь, вкладываю свою ладонь ему в ладонь. Он слегка сжимает мои пальцы, я чувствую, как возникает легкое покалывание в подушечках. Стараюсь не выдавать своего волнения, растерянность.
— Вы замерзли?
— Почему вы так решили?
— У вас прохладные пальцы.
— У меня всегда холодные руки.
Передо мной распахиваю дверь и пропускают вперед. К нам почти сразу подходит администратор. Судя по тому, что он по имени и отчеству обращается к Роману Андреевичу, мой начальник здесь частый гость. Нас провожают к столу, мне вежливо администратор отодвигает стул. Подошедший официант протягивает меню. Стараюсь не пялиться вокруг. Впервые нахожусь в ресторане. Я не частый гость кафе, так что итальянский ресторан побуждает меня все осмотреть, рассмотреть. Не делаю ничего такого. Смотрю на названия блюд и на цены, и с каждой минутой кушать совсем не хочется. Да и не голодная я. От этой мысли желудок тихо урчит. Ладно, салатик можно какой-нибудь проглотить.
— Вино будете?
— Что? – вздрагиваю и выглядываю из-за папки меню. – Нет, спасибо, я не пью.
— Один бокал не повредит.
— У меня на алкоголь аллергия.
— Правда?
— Не совсем, - улыбаюсь, темные брови ползут вверх. – Просто, я быстро пьянею и становлюсь немного неадекватной.
— Так не скажешь, что вы бываете неадекватной. По-моему, вы самая адекватная из всех представительниц прекрасного пола, с которыми я знаком. Даже Регина на вашем фоне выглядит немного инфальтивной и истеричной особой, - впервые за вечер его глаза теплеют, и я перестаю чувствовать себя не в своей тарелке. Заказываем себе ужин и смотрим друг на друга. Пытаюсь расслабиться, не получается. Стоило себе все же позволить немного вина. Чуть-чуть.
— Как вам работается в «Голден Стар»?
— Хорошо. Надеюсь меня не выгонят.
— Вы можете свою подругу или мачеху попросить замолвить словечко за вас, если это произойдет, - если бы не смешинки в голубых глазах, я подумала, что говорит на полном серьезе.
— Роман Андреевич, я вам уже говорила, что устроилась по объявлению.
— Знаете, Дина, я не верю в Судьбу и прочей судьбоносной ерунде, но в вашем случае готов поверить. Согласитесь, обстоятельства сложились странным образом. Мы с вами случайно встретились в кафе. Потом вы устраиваетесь в мою компанию. Следом выясняется, что моя дочь ваша подруга, а женщина, с которой у меня отношения – ваша мачеха.
— Вы меня в чем-то подозреваете?
— И не думал. Сначала были подозрения по поводу вас, но вы настолько искренний и бесхитростный человек, что подозревать вас в грязных делах – это как обидеть невинного ребенка.
— Ребенка? – переспрашиваю, на миг переставая дышать. Он видит во мне ребенка? Невинного ребенка? Не очень приятно.
— Вы обиделись?
— Нет! – торопливо отвечаю, пряча глаза от серьезных голубых глаз. –Просто давно никто не считает ребенком. Последний раз меня так называли незадолго до смерти папы.