— Анна Родионовна заболела, сказала мне, что в десять я должна вам принести отчет.
— Уже десять минут одиннадцатого.
— Но...
— Ты опоздала, у меня сейчас совещание. Придешь в двенадцать, - повелительно глазами указывает мне на дверь. Я выдавливаю из себя улыбку и, как провинившийся сотрудник, выхожу из кабинета. Прикусываю щеку, держу глаза широко раскрытыми, чтобы не дать себе возможность заплакать. Но гадкое ощущение не покидает меня. Умом понимаю, сама виновата в опоздании, а на душе кошки скребутся.
До двенадцати у меня ничего не складывалась. Пропускала цифры, приходилось перепроверять за собой по два раза. Не тот документ отправила аналитикам, пришлось исправлять свою оплошность. В двенадцать я уже стояла перед дверью Романа Андреевича и ждала разрешения войти от Полина. При моем появлении она сказала мне подождать.
— До встречи, Ром. Как ты смотришь на то, чтобы на выходных где-то посидеть? – в приемную выходит из кабинета молодой мужчина. Я при его появлении вскакиваю на ноги.
— Я подумаю, - Роман Андреевич мельком бросает в мою сторону равнодушный взгляд.
— О, Ром, какие у тебя тут красавицы работают! – мужчина цокает языком, не скрывая своего интереса ко мне. – Хочу знать имя этой прелести!
— Ты собирался уходить, - слышу недовольные нотки в голосе руководителя, но незнакомец ухмыляется. Он ловко извлекает из внутреннего кармана визитку и протягивает ее мне. Я ее не беру. Правило – не заводить никакие отношения на работе – прочно засели у меня в голове.
— Марк Юрьевич Егоров, директор ООО «Альф».
— Очень приятно, - тихо мямлю, кошусь на сдержанного и холодного Романа Андреевича.
— А что вы сегодня вечером делаете?
— Работает она, Марк, - чеканит каждое слово начальник, кивком головы приказывает мне зайти в кабинет. – Я тебе позвоню по поводу выходных, - голос заставляет передернуть плечами. Я, как мышка, обхожу стороной мужчин и шмыгаю в кабинет. За мной тут же прикрывают дверь, но успеваю услышать:
— Ну ты собственник, Ром! – и веселый смех, а я от этих слов краснею.
Кладу бумаги на переговорный стол и прикладываю прохладные ладони к пылающим щекам. Что имел ввиду «собственник» этот Марк Юрьевич? Может Роман Андреевич приударяет за молоденькими сотрудницами? Лика далеко, а он мужчина. Красивый мужчина. И у него есть интересы. Мне все же не стоит думать в таком ключе о Романе Андреевиче. Такие мысли до хорошего не доведут.
— У меня полчаса свободно, надеюсь отчет без ошибок, - мужчина заходит тихо и его голос звучит для меня полной неожиданностью. Я подпрыгиваю на месте и испуганно оборачиваюсь.
Он оказывает возле меня. Очень близко. Настолько близко, что замечаю, как голубые глаза постепенно темнеют. Смотрит на меня упор, а потом взгляд опускает на мои губы, и я их облизываю. Сердце ухает вниз. Ниже желудка, если это возможно. Я прижимаю ладони к груди, чувствуя, как не дышу. Да как тут можно дышать, когда Роман Андреевич стоит напротив меня на расстоянии меньше вытянутой руки. Не думать. Не фантазировать. Не смотреть на него.
Отвожу глаза в сторону и отшагиваю назад. Хватаю бумаги и, дрожащей рукой, протягиваю отчет мужчине. Он без теплоты во взгляде продолжает смотреть на меня. Его взгляд вызывают мурашки на коже, как в мороз, когда безумно холодно, а согреться не получается.
— Вроде без ошибок, - мой голос звучит как у умирающего. Я так громко дышу, что Роман Андреевич скорей всего слышит мое дыхание. Поджимает губы, вздыхает, отворачивается. Я прикрываю глаза, потом резко открываю. Присаживаюсь на рядом стоящий стул и жду.
Пять минут кажется бесконечностью. Почему он так долго изучает отчет, когда там всего шесть листов. Нужно просто проверить таблицу. Все равно главный отчет всегда выходит в конце месяца. Рассматриваю свои руки, лежащие на коленях. В кабинете нервирующая тишина. Мои нервы пружинятся, вот-вот лопнут.
— Тебе паспорт сделали?
— Что? – вздрагиваю от личного обращения «ты». Хмурюсь, осмеливаюсь повернуться в сторону Романа Андреевича. Листы лежат в стороне, а он смотрит на прямо.
— Паспорт сделали? Когда тебе звонила Лика, ты сказала ей, что подала документы, - он поднимает руку к галстуку, слегка ослабевает узел. Мне неприятно, что мы сейчас говорим о мачехе. Точнее упоминаем ее. Ревность оказывает во мне никуда не исчезла, и сейчас она шипит во мне змеюкой. Мне стоило огромной работы над собой, чтобы не придумывать, как проходит выходные у Лики и Романа Андреевича.