Такое бывало, сами бойцы, особенно новички, срывались вне города, когда ситуация благоволила к этому. Увидишь пару расчлененных молодых женщин и захочешь сам не просто казнить, а сперва изувечить того, кто это с ними сделал. Работа такая. Сложная.
Но у отряда есть командир или такие, как он, Богдан, ветераны-сержанты, которые могут – и должны – охладить пыл и пристыдить зарвавшегося вояку. Словом и делом дать понять, что именно они, стража – надежда людей. И что негоже уподобляться всяким обезумевшим ублюдкам.
Но вот оторвать голыми руками пособнику культа голову на глазах у всех? Такое уже крайне сложно оправдать боевым задором. Это не приступ ярости или мести, или неопытность. Это зверство. Солдаты видят такое и запоминают, не только новички, все. Осознают, что ясноокие порой творят ужасающие вещи, внушающие страх. Страх и происходящее из него недоверие: «А вдруг он сделает то же самое со мной? С моим товарищем, а не с врагами?»
Но это еще полбеды. Одна сторона медали, так сказать. Богдан в свое время тоже творил малоприятные вещи, о которых не стоило вспоминать. Война, ничего не попишешь, она ожесточает. Но есть еще вторая сторона, к примеру, когда на глазах других людей ясноокому отрубают руку, а он продолжает крушить все вокруг, разрывая врагов в клочья. После боя, как ни в чем не бывало, подбирает свою оторванную конечность, и она прирастает, словно живая. Когда все видят, что ясноокого накрывает пламя, пронзают стрелы и копья, рубят мечи... А он продолжает сражаться! Это пугает еще сильнее. И вот такое запоминается гораздо лучше всяких речей о том, что славные ясноокие стоят на страже города от всяческих посягательств темных сил, чудовищ, ведьм, остроухих и прочих тварей.
А как иначе? После таких деяний и свершений этих великих защитников по городу от тех же стражников ползут слухи о демонах, следящих за всеми нами. О глазах и ушах городского чародея, о том, что магам нельзя доверять, и что стоило бы сжигать их всех, как одного, не деля на верных и на отступивших. А это – измена. А она, по законам Кракона, в большинстве случаев карается смертью. Но как упрекнуть в таком, когда сам видел подобное и солидарен с изменником в его словах? Сложна жизнь специальных отрядов стражи. Поэтому оплата их работы высока, как и уважение к ним со стороны граждан, перемежающееся со страхом. Не без этого.
Богдан, глядя на ясноокого, тихо бранился. Ворчал на ребенка за любопытство, а себя мысленно ругал за нерасторопность. Он потянул дочку за руку по направлению к воротам и тихо сказал ей:
– Не будем мешать славному воину хранить наш покой. Идем, дорогая, идем шустрее. Давай, давай.
– Пап, да как он бережет? Спит же, – продолжала весело Росенка, явно не понимая, что к чему, и что пора бы уже замолчать или сменить тему.
– Росения, он и с закрытыми глазами видит все получше нас с тобой, – проговорил отец, прибегнув к последнему аргументу. – И слышит сейчас, что ты сомневаешься в его силах. И поверь мне, он не очень-то этому рад.
Девочка ойкнула и замолчала, покраснела, прижалась к отцовской руке. А тот, в свою очередь, подумал: «Эх, прошли бы тихо и не привлекли ненужного внимания к себе». Уж очень он такого не любил.
У ворот их двоих встретил молодой офицер в чине лейтенанта, как раз закончивший досмотр очередной подводы.
– Здрав будь, Богдан, – хлопнул себя правой рукой по левому плечу начальник караула, выполняя воинское приветствие.
– И тебе здравствовать, Януш, – пришлось улыбнуться в ответ, отвечая таким же жестом.
В страже Богдана знали все, поскольку работал он там уже порядка десяти лет. А до этого служил в городском ополчении, которое в смутные времена десятилетней давности защищало Кракон и прилегающие к нему окрестности во время тяжелой междоусобной войны.
В тех кровопролитных боях, которые завершились, когда Богдан был еще ребенком, помимо рыцарей-аристократов и отрядов наемников, воевали еще и чародеи, ведьмы, колдуны, маги, а также созданные ими существа-монстры, мутанты, иные невиданные отродья. Мало было людям бед от остроухих, вечно строящих козни, да зарящихся на землю Союза вольных городов, – так еще и друг с другом враждовали. Благо, последние десятилетия стоял мир, но отголоски тех сражений до сих пор можно было встретить в дремучих лесах, наткнувшись на пещеру – обиталище какого-то ужасающего уродца, химеры, гидры, бехолдера, студенистой живой и полу разумной субстанции или чего еще похуже.