– Хорошо, папочка, – девочка на мгновение вновь прижалась к нему, а затем ринулась собирать хворост.
– Резвая ты у меня растешь, – улыбнулся ей вслед Богдан.
Под стоянку ветеран выбрал место у возвышающегося над озером камня, поросшего мхом. Он скинул рюкзак на землю, осмотрелся. Тишина, слышно только, как дочка тащит ветки для будущего костра. Прислушался, показывая знаком вернувшейся с охапкой хвороста Росенке, чтобы вела себя потише. Пели птицы, слышались обычные звуки леса. Богдан любил все это. Утомление от городской суеты давило, и иногда так хотелось убраться в глушь. А порой, в самые сложные моменты, он мечтал о том, чтобы все бросить, всей семьей переехать на какой-то дальний хутор. Почему мечтал, но не действовал? Много причин, все не перечислишь. Основная, пожалуй, – любовь супруги к городу. А еще – мысль о том, что в страже без него не справятся.
Мягкая, зеленая трава подходила почти впритык к воде. Живой ковер и темно-синяя гладь лишь на шаг разделялись красно-желтой глиной. Отсюда все озеро было видно как на ладони. Словно блюдце, окруженное высокими деревьями. Пара крупных стволов валялась рядом со стоянкой. Заход был отличный, плавный, вода прозрачная – рыбу видно, но ключевая – холодная даже в летний зной. Правда, на дне – глина, а не песок, как у Краки. Но купаться-то они и не собирались.
Росена старалась что есть сил, притаскивала ветки и вприпрыжку уносилась прочь за новой порцией. Богдан решил, что нужно поручить дочке натаскать столько, чтобы хватило на готовку и на ночной запас. Сам принес несколько крупных бревен, чтобы положить в костер для жара. Топора он так и не расчехлил, обошелся тем, что нашел и сломал. Не хотелось тревожить стуком лес.
Конечно, ни о какой ночевке разговора не шло, но представление о количестве, необходимом для нормальной стоянки, у дочки должно сложиться. Богдан все эти выходы в лес делал не столько для развлечения, сколько со стойкой уверенностью, что дочка запомнит и поймет, как выживать в полевых условиях, вне города. Как приготовить поесть, что собрать, как лагерь обустроить. Навыки полезные, но в обычной жизни девушки могут никогда не пригодиться. Хотя кто знает, что подкинет судьба? Лучше быть готовым ко всему.
Сам он, пока дочка таскала валежник, разложил припасы. Подумав пару мгновений, все же зарядил арбалет. Мало ли что, все-таки далеко они забрались от города. Положил его под рукой, собрал в кучу немного лапника, устроив неплохую подстилку для них двоих, расстелил на ней взятое из дома толстое шерстяное полотно, сверху кинул одеяло.
– Папа, так хорошо. Это чудесное место. Красота, – Росена стояла, разведя руки в стороны, улыбалась. Она выглядела безмерно счастливой в этот миг. – Почему мы раньше сюда не ходили?
– Не знаю, любимая, почему. – Богдан смотрел на нее и все шире улыбался. Сегодня он попытался расслабиться, отстраниться от мыслей, копошащихся в голове, и полностью отдаться отличному, по-настоящему замечательному моменту. Не так часто он выбирался с дочкой куда-то и, стоило признать, редко видел ее столь радостной и довольной. – Далеко все же от дома. Наверное, ждал я, когда ты подрастешь, красавица моя. Вот и пришло время. Думаю, не последний раз выбрались.
– Спасибо тебе! Я тебя люблю, папа!
– И я тебя, Росенка!
На душе у Богдана стало тепло. Давно он не испытывал такого умиротворения и внутреннего покоя.
Дочка уперла руки в бока, критически оценила количество принесенного валежника, посмотрела на отца. Тот кивнул в ответ, давая понять, что хватит. Тогда она уселась и стала очищать от листвы и подлеска место для костра.
– Молодец, все верно делаешь, но возьми лучше нож. Можно и руками, но долго возиться будешь. – Богдан указал на клинок, висевший на ее пояске. – Им сподручнее рубить корешки травы. Топором это делать не стоит – затупишь попусту, а лопата не всегда под рукой будет. Нож для такого дела сгодится, потом почистишь, протрешь и поточишь.
Когда с кострищем было покончено, Росения начала складывать палочки для растопки. Высечь искру не получалось довольно долго, но она, закусив губу, продолжала и, наконец, из горки веток, сложенной правильно «домиком», по всем законам, потянулся дымок, затем показалось пламя. Глаза девочки блестели от счастья, всеобъемлющего и незамутненного.
Костер разгорелся быстро. Еще бы, если сложить по уму, да раздувать.
– Давай-ка, радость моя, теперь приготовь нам обед!
– А я справлюсь? – засомневалась Росенка.