– Что? – Росенка перестала рыдать и уставилась на него.
– Дочка, ты сейчас колдовала. Посмотри мне в глаза. Послушай меня, – отец крепко прижал ее к себе. – Никогда, послушай, никогда так не делай. Если хочешь жить, никогда!
– Не злись, – она вновь начала всхлипывать. – Не злись!
– Нет, нет, Росенка моя любимая, я не злюсь, – Богдан поймал себя на том, что гладит ее по голове без остановки, совершенно инстинктивно, пытается как-то принять боль, успокоить. А в разуме билась одна-единственная мысль, растущая словно снежный ком, катящийся с горы: «Быстрее! Нужно бежать отсюда, убираться с этого места. Вдруг городской чародей почувствовал чары дочери. Может, ясноокие по его указке уже мчатся во всю прыть к озеру, чтобы разобраться, что к чему. Разнюхать, кто посмел колдовать так близко к городским стенам, и не угрожает ли что-то безопасности Кракона? А бегать они мастаки, не успеешь и глазом моргнуть, будут здесь, тогда пиши пропало. Конец всему. Дочку заберут. А его? Скорее всего, смерть».
Богдан не хотел этого признавать, но если дочку заберет городской чародей, то она никогда уже больше не узнает мать, отца и родной дом. Даже если каким-то чудом ветеран останется жив, и они встретятся лицом к лицу, то та, которая некогда была его ребенком, пройдет мимо. Ведь она станет ясноокой! Не заговорит с ним, а если сам Бугай попробует остановить, окликнуть, то оттолкнет и потребует, чтобы не мешали и не отвлекали от важных дел на службе города.
Этого, по разумению ветерана, допускать было никак нельзя, и в голове у него понемногу зрел отчаянный план.
– Росенка, краса моя, слушай. Пожалуйста, выслушай меня, – сказал Богдан успокаивающим голосом. – Забудь, что сегодня здесь произошло. Это важно, жизненно необходимо.
Она смотрела в его глаза, а слезы катились градом по зареванному лицу. Как он мог, как он смел так поступить? Но был ли выбор? Богдан понял, что испугался, впал в ступор как сопливый новобранец при виде колдовства. Из-за этого все пошло наперекосяк. Но можно ли было бы сделать лучше?
Бугай не считал себя бесстрашным. В бою, в критической ситуации, он всегда умел пересилить страх и сделать то, что необходимо. А в этот момент он растерялся. В первый раз за долгие годы службы.
Кмет, которого угораздило сейчас оказаться здесь, у озера, мог заорать и побежать в лес. Дальше? Добрался бы до города, рассказав всем и каждому о том, что видел. И что потом? Конец всему. Дочку заберет себе чародей, создаст из нее ясноокую, свою безделушку, рабыню, лишит разума и чувств.
Сейчас, несмотря на все слезы и панику в глазах ребенка, у них есть какое-то время. Возможно, до вечера, может, до утра. Богдан осознавал, что, скорее всего, ясноокие появятся здесь в ближайшее время. Им вряд ли составит труда разнюхать, что произошло. Если не привычными, человеческими силами, то магия поможет. Так или иначе. Но смерть этого неизвестного человека давала им несколько часов форы и шанс на спасение. Этим стоило воспользоваться.
«Боги, бездна и все силы высшие, нельзя допустить самого ужасного! Зоря этого не переживет, – думал Богдан. – А переживу ли я?»
То, что его рука в момент смятения разрядила арбалет в незнакомца, говорило об ином. Случившееся должно остаться тайной. План в голове начал обретать целостность, складываться. Богдан убил, потому что на них напали. Сделал это случайно, не желая, неверно оценив обстановку. Убийство – тяжкое преступление, но что если отправить своих подальше, а самому принять удар на себя? Возможно, зачтутся былые свершения и выслуга лет в страже. А что до колдовства… Может, этот человек сам был ведьмаком и хотел причинить им вред, проклясть, очаровать… Что Богдан мог знать о магии? Ничего. Поэтому он и поступил так, увидев творящееся с его дочкой, – разрядил арбалет. Запаниковал и вернулся с дочкой домой окольными путями.
«А что, если городской чародей поймет?» – родилась в голове мысль, но Богдан решил гнать ее от себя. Даже если поймет, любимые будут далеко! И это главное.
– Росена, нам надо бежать, – спокойно проговорил он.
Та лишь кивнула в ответ. Видимо, понемногу приходила в себя.
– Помоги мне. Быстро тащи сюда хворост, сколько сможешь.
Девочка опять кивнула.
«Да, все верно, займу ее работой, это всегда помогает отвлечься».
– Кидай в костер, разжигай посильнее, шустро. Давай, ты вон туда, я сюда.
Она кивнула, утерла нос и помчалась выполнять распоряжение.
Богдан вскочил и тоже быстро отправился собирать валежник и бревна, благо топорик был в рюкзаке и сослужил хорошую службу. За несколько минут яростного и надрывного труда ветеран притащил к костру пять крупных бревен. Дочка тоже постаралась – принесла немало валежника. А у них и без того был неплохой запас. Огонь полыхал все сильнее и сильнее, разгорался и грозился перерасти в лесной пожар. Но Бугаю это и было нужно.