– Отвернись, – приказал он.
Дочка повиновалась и без приказа отправилась собирать еще веток, а Бугай подбежал к убитому и взглянул на него. Какой-то неизвестный мужчина средних лет с пробитой глазницей. Однозначно покойник. Умер, даже не поняв, что произошло. Без боли, страха и паники. Крови почти нет. Выстрел отличный.
Он срезал с покойника плетеный пояс и кошелек, сорвал какой-то талисман, снял сапоги, которые тут же зашвырнул в костер. Само тело убитого крепкие руки Богдана подхватили и также направили в яркое, уже прилично разбушевавшееся пламя. Кошель и пояс, на котором тот висел, Бугай запихнул к себе в рюкзак, куда закинул еще пару крупных булыжников, валяющихся неподалеку. Свой арбалет он, секунду потратив на раздумья, тоже отправил в огонь.
Бездна разберет этих чародеев, как они умеют распознавать вещи. Но пламя, по мнению Богдана, должно было спалить оружие, оставив лишь искривленный от жара механизм, по которому вряд ли что-то можно понять.
Костер уже бушевал мощно и грозился перекинуться на окружающую его растительность. Воняло паленым, тело начало гореть и чадить, запах забивал ноздри, но оставалось сделать всего несколько штрихов.
Богдан вытащил из кострища горящее на одном конце бревно и приставил к сухому дереву, возвышающемуся поблизости. Еще несколько таких «факелов» было отправлено в лес. Он был уверен, что через небольшой промежуток времени разгорится пожар. Его пламя собьет со следа яснооких, которые здесь появятся. А уверенность Богдана в том, что они придут, росла с каждым мгновением.
Пора было убираться, он нутром чуял, что ясноокие вот-вот будут здесь. Богдан судорожно прикидывал, что нужно сделать дальше, вспоминал, как пробраться в город не через ворота, охраняемые стражей. Есть ли иные пути? Припомнилась пара подземных ходов под крепостными стенами, которыми пользовались немногие контрабандисты. Через них он и решил добираться до города. Да, грязно, мерзко, и запах там не самый приятный, но это лучше, чем встречаться с чародейскими прихвостнями у ворот. А ясноокие постоянно сторожили все основные проходы в город. Как отвлечь их? Он не знал.
– Папа, это же пожар, – пропищала Росения, смотря на отца, вырвавшегося из дыма, словно на демона.
– Да, в том и расчет. Это отвлечет их на какое-то время. Залезай на плечи.
Для кого делалась эта уловка, он умышленно не сказал. Не стоит лишний раз пугать девочку, ей и так сейчас безмерно страшно.
Росена подошла к отцу, тот присел, и она влезла на его плечи. Богдан прикинул, что дочка за последние годы набрала вес, и таскать ее уже не так просто, как трехлетнего карапуза. Но сейчас нужно было приложить максимум усилий. Как тогда, когда он вытаскивал раненых товарищей с полей сражений. Ведь они в доспехах весили ощутимо больше.
Он знал, что в озерцо впадает пара ручьев, и нужно уходить по руслу одного из них. Выбор пал на тот, что вел не напрямую к городу, пошире и с более каменистым дном. Сделать крюк в попытке обмануть тех, кто будет искать. На это и была надежда. Пускай думают, что к произошедшему здесь непричастны люди из Кракона. Пусть сложится впечатление, что весь этот беспредел и пожар устроили какие-то пришлые или, на худой конец, жители пригорода.
Вода в озере оказалась холодной, Росена ойкнула, когда та добралась до ее ног, но Богдан не собирался плыть и мочить одежду дочки. Он шел по грудь в воде, продираясь через камыши и держа в руке горящее полено. Добравшись до ручья за несколько минут, он вышел из воды, стараясь оставить как можно меньше следов. Импровизированным факелом ветеран поджег растительность на озере, та полыхнула быстро, поскольку камыш был сухой и занялся споро. Дальше он размахнулся что было силы, и закинул полено через озерцо к тому берегу, на котором уже разгорался немалый лесной пожар. Чертыхнулся – бревно упало в воду, не долетев до берега. Не рассчитал своих сил. Слишком далеко. Следом за поленом в воду отправился рюкзак.
Богдан повернулся к лесу.
– Вперед, вперед, лицо прикрывай руками от веток, как я учил.
Пересадив дочку с плеч на закорки, он так быстро, как только мог, пошел по руслу ручья. Вода достигала колен, и идти было тяжело. Ноги вязли, скользили по камням и глине, но он торопился, в то же время пытаясь оставлять как можно меньше следов. Богдан надеялся, что все его меры отведут глаза яснооким, а обычные стражники потратят некоторое время на то, чтобы понять, куда направился убийца, и разобраться в происходящем. Он рассчитывал, что у него получилось максимально запутать своих возможных преследователей, выиграть время. Ветеран не думал, что ему удастся избежать наказания, но рассчитывал, что времени хватит, чтобы посадить семью на корабль и отправить далеко за море, в безопасное место, в другую страну – времени должно было хватить.