Когда они удалились от озера на достаточное, по его прикидкам, расстояние, Богдан решил выбраться на берег. Ступая по камням близ воды на случай, если у идущих по следам будут собаки, он торопился вперед.
Солнце перевалило зенит, а план того, что делать дальше, обрастал новыми подробностями.
«Я возвращаюсь в город. Конечно же, ясноокие скоро будут у озера. Городской колдун точно заинтересуется этим случаем, пошлет своих подручных. Поэтому жене и дочери надо быстро убираться из Кракона. Деньги? Какие-то накопления у меня есть – Зоря и Росенка сядут на судно еще до заката. На любое, уходящее сегодня. А я? Останусь, чтобы в случае, если стража быстро поймет, что произошло и кто был у озера, задержать ее. Так у моих родных и любимых будет дополнительное время. Я для себя все решил. Мне придется остаться, слишком известная я персона. Меня могут найти, опознать, когда буду садиться на корабль. Возникнут вопросы. Фактически я – убийца, и должен ответить за преступление. А что до семьи, так опасаясь расправы, я выслал ее. Почему бы и нет? Все складывается. Я, как верный городу человек, совершивший преступление, не ухожу от правосудия, но прячу свою семью, опасаясь за них».
За себя он не переживал. В конце концов, воин прожил не такую уж короткую жизнь, событий в которой хватило бы на добрый десяток судеб поспокойней. Многие из его товарищей, те, кого Торба вчера назвал братством, погибли, и он видел это своими глазами. А ради дочери и супруги пожертвовать свободой или, может, жизнью, – дело достойное. Возможно, суд примет во внимание его заслуги и смягчит наказание. Что там говорить – он проклятый человек, совершивший, несмотря на все потуги стать лучше, столько зла на этом свете, что с ним можно и покончить. Да и ведовское проклятие из юности, как он теперь понимал, проявилось. Полностью ли? Возможно, это только начало, и лучше, чтобы близкие люди оказались как можно дальше от него?
«Бездна. Лучше принять все на себя, спасая любимых и давая им шанс убраться, – думал двигающийся через лес ветеран. – Ведь мы мечтали когда-то с Зорей о том, что уедем из Союза в разрозненные королевства, что в прежние времена были Империей. Они спасутся, а иного мне и не надо».
До города оставалось примерно половина пути, когда Богдан заговорил с дочкой.
– Росенка, красавица моя, – прошептал он прижимающейся к нему девочке. – Пообещай мне одно. Пообещай, что никогда, слышишь, никогда не будешь делать то, что сделала.
– Отец, а что... – она явно не понимала, и он перебил ее.
– Колдовство, дочка, чары. Ты умеешь творить их, это ни с чем не спутать. Пообещай мне, что никогда не сделаешь этого. Это погубит тебя, убьет нас всех. В магии нет ничего хорошего.
– Папа, но...
– Росения, – он выбрался, наконец, из ручья, осмотрелся. Сориентировался по солнцу и двинулся в сторону города, перебираясь через упавшие стволы деревьев и обходя бурелом. Благо подлесок оказался не сильно густой, и двигаться удавалось достаточно быстро. – Обещай мне! И запомни: колдовство – это смерть.
– Обещаю, – совсем тихо, почти неслышно проговорила она ему на ухо. – Обещаю.
Глава 7
– Зоря, собирайтесь! – Сильная рука ветерана толкнула дверь, он вошел в свое жилище, пропустив вперед дочку.
– Боги, Богдан, что с вами?! – жена, вышедшая встречать из комнаты, смотрела на них широко открытыми глазами.
Они застыли в прихожей. Грязные, оборванные, пахнущие канализацией, ведь именно через нее ветеран прошел, протащив на закорках дочку, чтобы не привлекать внимания яснооких и стражу у ворот. С одежды капала вода, сапоги промокли насквозь и хлюпали. Под ногами растекалась отвратительно пахнущая мутная лужа. Даже дворник, ворчливый дед, увидев их на входе в дом, обомлел. Только когда они прошли мимо, за спиной послышалось его постоянное и привычное ворчание.
Конечно же, по дороге они встречали людей, но путь от известного ему выхода до дома был достаточно коротким. Идти так было все же в разы безопасней, чем через городские ворота.
– Зоря, – Богдан подошел, обнял жену за плечи. Та дернулась в инстинктивной попытке отстраниться от смердящего и грязного мужа, но через мгновение осознала – что-то не так, и посмотрела на него. Она поняла: происходит нечто серьезное и, скорее всего, по-настоящему ужасное.