Кто ей еще может прийти на выручку?
Отец? О нем вспоминалось с трудом. Словно сквозь липкую, тягучую пелену. Она не могла осознать его лица, искореженного шрамами, пугающего, почти звериного. Лишь по крупице получалось нащупать то, что связывало их.
Глаза ее вновь наполнились слезами. Он выгнал их с мамой из дома, бросил. Почему? Как так вышло? Ведь папа нес ее на себе через лес. Ударил ее, кричал, просил не творить той самой красоты, которую она показала ему, которой хотела поделиться. Тех невероятных чудес – когда вода в танце с листьями окутывает ее, поет и кружит в хороводе. Но почему, почему он сделал это? Росена силилась вспомнить.
Он убил человека, прямо перед ее глазами, лишь за то, что тот увидел показанное ею представление. Почему? Отец – чудовище, монстр, зверь. Не зря об этом шушукались за ее спиной все дворовые мальчишки и, как только видели его на улице, разбегались кто куда. Он лишь прикидывался хорошим, так долго, всю ее жизнь. Все вокруг знали: ее отец – Богдан кровавый, Богдан мясник, Богдан убийца. Безжалостный, бездушный, дикий. Но...
Она увидела внезапно его грустное, улыбающееся лицо, и в ее воспоминания явились вечера, когда папа сидел у ее кровати. Когда она была маленькой и когда уже немного подросла. Девочка вспомнила этот запах, пропитавший его одежду. Сталь и опасность, пот и кровь, кожа и металл. Но она вспоминала, что верила и знала тогда: ни одно чудовище, живущее у нее под кроватью в темноте или в шкафу, за дверью, не осмелится выбраться наружу. Она вспоминала, как отец рассказывал ей свои истории. Такие завораживающие, живые и интересные. Как учил постоять за себя. Заставлял делать странные вещи, которые не свойственны девочкам ее возраста, а больше подходят парням постарше – стрелять, фехтовать, собирать полезные травы, грибы и ягоды, выслеживать добычу, разводить огонь. Он всегда, когда был рядом, улыбался. Своей ужасающей, но все же столь теплой для нее ухмылкой. И когда обнимал ее и прижимал, вернувшись из очередной отлучки, то она знала, что он любит ее и всегда защитит.
Слезы вновь потекли из глаз. Но грусть уже сменилась теплым чувством надежды. Чертова магия городского чародея пыталась убить эти воспоминания, заставить ее ненавидеть. Принуждала остаться одной, беззащитной и слабой. Но старый хмырь не сломит ее. Она дождется, пока за ней придет отец. Придет и заберет! Отрубит башку пленившему ее ведьмаку-злодею. Ведь чудовищ могут одолеть не только славные рыцари, которые на поверку оказались такими же монстрами, но еще иногда их пожирают другие, более могущественные создания. А кто мог быть сильнее ее Отца!?
И когда в маленькую комнатку в башне городского чародея вновь пришли ясноокие, чтобы отвести Росену к своему господину для проведения новых колдовских ритуалов, то увидели не слезы в глазах и полную беспомощность, а злость и решительность во взгляде девочки, готовой постоять за себя.
Глава 10
Сколько Богдан провалялся в этом каменном мешке, сказать было сложно. Давало надежду хотя бы то, что он все же оказался кому-то еще нужен. Дважды в день приносили кувшин воды и большой ломоть хлеба, но иногда на хлебе оказывался сыр или кусок солонины. Приносивший еду стражник пару раз заговорил с ним, тихо, шепотом через дверь. С такой интонацией, словно боялся, что у стен есть уши и глаза. Но после услышанного Богданом в комнате допросов, можно было поверить, что они действительно есть.
Говорил этот стражник о том, что таскал бы больше еды, да боится, что заметят. И камеру получше подобрал бы, и сена бы принес, но не в силах. Сказал, что Богдана он знает, и помереть с голоду ему не даст. А еще пояснил, что скоро отправят его вместе с другими на каторгу. Как должное количество народу наберется, кораблем, как это бывает. По слухам, в каменоломни или в шахты на восток, вверх по течению Краки.
Богдан, надо признать, в первые дни заключения после того ужасающего допроса, совершенно пал духом. Ночной разговор не столько повредил его тело – за свою жизнь ран и ударов он получил немало, сколько нанес травму рассудку. На что, видимо, и был расчет. Стоявший за спиной человек, лица которого так и не удалось увидеть, явно давал понять, что Богдан – никто. Дерьмо под ногами стоящих у власти и городского чародея. Ничтожество, осмелившееся встать у них на пути. Бывший полезный пес, от которого можно избавиться, когда он сотворил что-то не то. Ублюдок и предатель, решивший, что Кракон не должен заполучить его дочь.